Через пару кварталов — когда Кристина обошла школу и уперлась в складские двери «Универсама» — стало ясно, что Булат никуда забегать не собирается. Пес лениво плелся вслед за новой хозяйкой, уделяя время кустам, перелаялся с местными дворнягами возле мусорных контейнеров, заполненных картонными коробками, в магазин не вошел — отправился к сухому фонтану неподалеку от ступенек, улегся в тени. Кристина прошествовала к стеклянным дверям чинно и не оборачиваясь, взяла сетчатую корзинку, не пожелав возиться с тележкой, миновала полки с овощными консервами и остановилась возле отдела «Соки-Воды». Большинство покупателей брали газировку. Кристина в обмен на десять копеек получила стакан густого томатного сока, встала возле стойки, чтобы зачерпнуть ложечкой соли. Только тогда, маскируясь за невинными движениями, она позволила себе повернуться и поискать взглядом пса. Лежит, прячась под ветками плакучей ивы, тяжело дышит, вывалив розовый язык.
«Не уйдет», — поняла Кристина и попыталась докопаться до истины — почему поведение Булата вызывает у нее тревогу и беспокойство?
Не боится? Такое изредка случалось. Коты бежали прочь всегда, а служебные псы, прошедшие курс дрессировки, спокойно работали рядом с обладателями дара и погон.
«Ни на какой даче его не прикармливали, не стал бы куратор с простой дворнягой возиться. Значит, пес служебный. Возможно — списанный. Шрамов, вроде бы, нет. А если после контузии, это на взгляд не определишь. Могли отложить усыпление, отправить в карантин. Тогда куратор от него удобно избавился. И ко мне заботу проявил, и кормить-выгуливать не надо. Вероятный вариант? Вполне».
Кристина допила сок, подтолкнула стакан к мойке, подхватила корзинку, продолжая размышлять и убеждать себя, что Булат мог пойти с ней в магазин из опасения потерять новую хозяйку.
«Куратор его привез и исчез. И я тут же собралась и на выход. Он подумал, что его подыхать с голоду на цепи оставляют, освободился... как освободился? Да мало ли? Я на ту цепь не смотрела, как куратор его пристегнул, не проверяла. Запертая калитка? Там дыры в заборе ого-го, собака спокойно пролезет».
Раздумья не помешали ей набить корзинку продуктами. Красно-белая картонная пачка пельменей, которая наверняка подтает по дороге домой, превращая тесто и фарш в слипшийся ком. Тощая синяя курица с опасными когтями на лапах, длиннющей шеей и крохотным гребешком на голове. Килограмм риса, килограмм пшеничной крупы. Пачка «Геркулеса». Бутылка подсолнечного масла. Городская булочка за девять копеек и огромный каравай за пятьдесят две. Хлеб Кристина взяла, соблазнившись запахом — слишком большой, за три дня не съесть, зачерствеет, но пахнет так, что голова кружится. Как удержаться?
Примостив хлеб поверх крупы, Кристина сказала себе: «Стоп». Тело, обиженное вчерашними нагрузками, ныло. Врачи строго-настрого запретили ей поднимать тяжести. Глупо идти наперекор и пытаться купить продукты за раз. Уложат в больницу, и прощай свобода. А Кристина еще в новом доме не осмотрелась, оставив про запас экскурсию в сад.
Короткая очередь на кассе, расчет, чек, переезд продуктов в сумку, и — здравствуй, горячий свежий воздух вместо прохладной духоты. Булат встал на лапы, потянулся, подбежал к Кристине. Двинулись к дому — неспешно, по тени. Цокот когтей по асфальту и глухой стук трости сливались в странную мелодию ленивого барабана и кастаньет.
— Курицу купила, — чувствуя себя дурой, сообщила псу Кристина. — Бульонная, часа три вариться будет. Поделим пополам. Я себе рисовую кашу приготовлю, а тебе «Геркулес». Сразу можно пельменей сварить.
Булат негромко гавкнул. Кристина улыбнулась — вот и поговорили.
— Тогда, как дойдем, поставлю воду на пельмени.
Пес одобрительно зевнул, демонстрируя угрожающие зубы, приблизился вплотную и ловко просунул голову в длинные ручки сумки с продуктами. Кристина удивленно разжала пальцы. Булат встряхнулся, чтобы ручки улеглись на шее, и пошел рядом — добровольно навьюченный, сильный, явно кем-то хорошо выдрессированный.
— Спасибо, — растерянно пробормотала Кристина.
Дома Булат поставил сумку на крыльцо, жадно попил и спрятался в будку. Кристина переоделась в сарафан, быстро водрузила на плитку две кастрюли с водой — на пельмени и на курицу — нашла в холодильнике варенец и крикнула:
— Эй, Булат! Будешь кефир с булкой?
Ответ последовал незамедлительно. Пес вылез из будки, подцепил зубами миску, вылил из нее остатки воды и принес Кристине. Малиновая фольговая крышка смялась под пальцами. Кристина вылила половину варенца в миску, поставила в тень рядом с крыльцом. Вынесла из дома булку, разломила пополам, в половину впилась зубами, вторую отдала Булату. Ели рядышком, в молчании. Кристина уселась на крыльцо, рассматривала двор и соседский огород с грядками зелени, пила варенец прямо из бутылки. Булат придерживал булку лапой, отрывал куски. Лакал варенец, пачкая черные усы белыми каплями.