— Берите три, — согласилась Кристина под внимательным взглядом Булата.
— Ходит за тобой как привязанный, — отметил тети Тасин муж — без удивления или настороженности, просто констатируя факт.
— Он не любит на цепи сидеть, — промямлила Кристина, свернула за палатку и прошипела, обращаясь к псу. — Ты как карабин расстегнул? Я же тебя дома оставила, охранять велела. Какого чёрта ты сюда поперся?
Булат зевнул с присвистом, оскалился, усмехаясь — мол, что хочу, то и делаю. Не заставишь.
Тетя Тася велела относить мешки в подводу, и Кристина отправилась на помощь ее мужу, тихо ругая своенравного пса. Когда телега заполнилась мешками и тыквами, соседка неожиданно спросила:
— Кристинушка, ты же, наверное, погулять хотела, потолкаться, с парнями познакомиться?
— Ну...
Уклончивость ответа сработала очень убедительно.
— А я, дура старая, тебя по ларькам с картошкой таскаю. Иди уже, гуляй, мешки мы к тебе во двор сгрузим. Ты на ту сторону улицы сходи, в скверик. Там столы красиво накрытые, ребята и заводские, и из контор. Может, приглянется тебе кто.
Кристина закивала, послушно пошла в указанном направлении, иногда придерживая Булата за ошейник. Они вынырнули из фруктовых и овощных рядов, уткнулись в пустой фонтан, а в нем — вот те раз! — расположился маленький передвижной зоопарк. Серая лиса в сетчатой клетке, тощий медвежонок, две ламы в наскоро сооруженном вольере. При виде измученных животных, выставленных напоказ толпе, Кристину охватила горькая жалость. Наверное, из солидарности. В свое время на аттестациях она ощущала себя цирковой зверушкой — под взглядами экзаменаторов. Нормальных людей.
Булат напрягся. Зарычал, испугал лютым клокотанием в горле, рванулся к смотрителю, остановился, когда Кристина вцепилась в ошейник, забормотала: «Пойдем отсюда, пойдем». На перекрытой дороге стояли промтоварные автолавки. Кристина, не задерживаясь, протащила пса мимо очередей, остановилась в сквере. Глянула — возле табличек действительно накрытые столы, не соврала тетя Тася.
— Сразу домой или глянем, что там продают? Только не кидайся ни на кого, очень прошу. Только хуже получится. Я знаю.
Пес как будто бы смягчился, фыркнул, кивнул, посмотрел на столы без злости, с интересом.
— Кажется, там пирожные, — вытянув шею, сообщила Кристина. — И не только заварные и трубочки. А ну, пойдем, купим желтое и яркое.
Желтые и яркие назывались безе «Лимончик». Крашеный сахар сыпался на салфетку, на платье. Кристина донесла два пирожных до лавочки, одновременно удерживая откупоренную бутылку «Крюшона», накрытую картонным стаканчиком, села, честно поделила купленное: одно пирожное себе, одно — Булату. Пес охотно захрустел безе, чавкая и слизывая прилипающие крошки с носа. Кристина тоже надкусила пирожное, рассматривая витрины-холодильники и сервированные столы. В сквере проводилась выставка-продажа продукции рабочих столовых и буфетов. Накрытые столы участвовали в соревновании — на каждом красовались табличка с номером и имя-фамилия директора точки питания.
— У железнодорожников жареная печенка с луком продается. Взять домой?
Булат зафырчал, нагло ткнулся носом в бутылку газировки.
— Сейчас налью, — пообещала Кристина и пожертвовала псу картонный стаканчик — сама-то она и из горлышка попьет. — Что насчет печенки?
Пес и ухом не повел. Как будто ни обедать, ни ужинать не собирался. Кристина удерживала стаканчик, глядя на мелькание розового языка — Булат морщился от пузырьков, но пил. Рядом засмеялись. Парень, высокий и симпатичный, в отутюженной рубашке и темно-серых брюках, смотрел на них во все глаза.
— Вы с ним возитесь, как с дитем, — сказал он Кристине с легким укором. — Вы, наверное, незамужняя?
Кристина принужденно улыбнулась и почему-то соврала:
— Замужняя.
Парень кивнул и ушел к столам, растворяясь в людской толчее. Кристина смотрела ему вслед и остро чувствовала свою чужеродность. Ей не было места ни среди замужних женщин, ведущих за руку детей с воздушными шариками, ни среди одиноких девиц, выискивающих кавалеров. Любой вопрос — не о картошке или тыквах — тянул за собой ложь.