Но в том вагоне наверняка скрывались еще люди, и они подали знак. Педро, не дожидаясь, пока в небе сойдутся счастливые звезды, прыгнул на вагон и по его стене пополз к креплению. Паровоз взвыл, как раненый кит.
Позади, там, куда Луиза страшилась обернуться, началась пальба. Ей стоило бы вернуться, но почему-то именно это место, эти куски черного железа не давали ей покоя. Здесь должна была решиться судьба всего налета. Она не могла повернуть назад. Там были Вендель и Нильс, и она верила в них.
Приметив, как из окон снова тянутся к отряду дула, Луиза вскинула руку с карабином и выпустила в их сторону короткую очередь. Ей стоило бы поберечь патроны, но страх неудачи оказался сильнее благоразумия. Лошадь под Луизой покрылась мылом, но девушка никак не могла пощадить ее.
Чем выше взбирался поезд по Сан-Эстебану, тем светлей становилось вокруг. Педро наконец добрался до сочленения и стальным клювом ключа взялся за штырь, вбитый между двух раскачивающихся колец. Он должен был успеть, до вершины еще далеко. Алонсо стрелял, то и дело попадая в цель: этот старик не нуждался в новомодном оружии, его пули никогда не пропадали зря. Луиза изо всех сил старалась равняться на него, чтобы не быть обузой.
Именно поэтому она ненадолго выпустила из поля зрения борьбу Педро с механизмом, а когда вновь поравнялась с ним, то не удержалась от вскрика: охранник в синей униформе душил мужчину, передавив шею его же ключом. Она услышала – не могла, не могла, но услышала – омерзительный хруст, и Педро повалился на решетчатый пол. Охранник отряхнул руки и полез на крышу вагона.
А поезд все несся к вершине, и солнце все ярче светило им в спины. Когда состав перевалит за пик, все станет бесполезно: его скорость только возрастет, тогда им будет нипочем не отделить вагоны. И жизни людей Белого Дьявола пропадут напрасно.
Она оглянулась и увидела, что помощи ждать неоткуда. Даже Алонсо переместился туда, где шла битва. Тогда девушка подтянула поводья и повела лошадь так же близко от несущегося состава, как Пепе и Педро до нее. Уна уже выбивалась из сил – она больше не сможет удерживать темп. Луиза отпустила стремена.
«Так будет лучше».
Несмотря на неловкость, ей все же удалось вцепиться в перекладину под окном вагона, а ноги, повиснув на несколько мгновений, одна за другой нашли пристойную опору – по ней же карабкался Педро. Кобыла быстро отстала, и Луиза уже не могла разглядеть ее позади. Ветер отбросил шляпу на плечи, оставив болтаться, и растрепал, расплескал отросшие волосы.
У девушки заложило уши от близкого грохота механического сердца. Весь поезд был этим неумолимым биением.
«Только бы не приключилось судороги», – крутилась в голове нелепая мысль, пока она переставляла руки и ноги, понемногу приближаясь к цели. Карабин мешался, все время со скрежетом цепляясь за металл.
Наконец ей удалось достигнуть края и шагнуть на решетку, где, чуть подрагивая, лежало вниз лицом тело Педро. Луизе пришлось перешагнуть через него, и внутри все похолодело. Тот же инструмент, которым Педро пытался высвободить соединительный штырь и которым ему сломали шею, лежал возле трупа. Солнечные лучи коснулись мертвого лица, подсветив багровые следы на коже.
Вершина совсем близко.
«Сейчас».
Она ухватила неожиданно тяжелый ключ и подцепила им круглый набалдашник штыря, вблизи напоминавший головку гигантской шляпной булавки. Вставший на место после последней попытки, он вновь заходил, зашатался в гнезде из двух огромных колец.
Руки напружинились до предела, на лбу выступила крупная испарина.
– Ну же! – не выдержав внутреннего напряжения, выкрикнула Луиза.
И одновременно с этим подняла глаза.
Из черноты другого вагона, того самого, восьмого с конца, на нее глядело широкое, блестящее сталью дуло. Оно поймало блик самым краем кромки и выплюнуло пламенную вспышку.
«Как Олле», – подумалось Луизе, до того как ее отбросило назад и боль тысячей мелких тварей вгрызлась ей в левую грудь и плечо.
Свинец и огонь пытались прожечь ее мякоть насквозь, прошить от кожуры до кожуры, как ягоду для сушки на нитке. Как же много было этих кровавых нитей!
«Больно! Больно!» – плакала девочка, запертая внутри. Наружу вырывались только вопли и сдавленное рычание.
Луиза подстреленной птицей билась на полу рядом с трупом, хваталась за грудь, расцветавшую черными влажными маками сквозь синюю ткань.
Стрелявший подошел ближе, уже не опасаясь ее, и стал ногами подталкивать девушку к краю. Из последних сил она вцепилась в куртку Педро и застонала. На губах Луиза чувствовала собственную соленую кровь.