– Он поскакал вокруг усадьбы, к задним воротам! Там, на севере, где горит конюшня. Сказал, они будут спасать шлю…
– Забудь это поганое слово! – прорычала Луиза. – А теперь тащите свои задницы подальше отсюда, пока я сама вас не пристрелила!
Она развернула лошадь туда, где могли быть задние ворота, и вновь пришпорила ее, но даже сквозь гул огня и звуки неравной битвы продолжала слышать тонкие стенания:
– Me duele, me duele…
Высокая ограда казалась неразрывной, цельной, растущей из тени. Луиза никак не могла отыскать выход и металась вдоль чугунных прутьев, будто в клетке. Пожар ослепил ее, вернул в прошлое, где она была напугана и потеряна, и только хватка Зельды вывела ее из хаоса, вернула миру живых. Луиза сморгнула влагу с ресниц.
– Стоять! – сиплый голос прорвался к ней сквозь ужасы прошлого и настоящего. – Не уйдешь! – Секунда промедления. – И руки подними, ты у меня на мушке!
Луиза, как зачарованная, подняла ладони до плеч и резко обернулась.
– Нильс! Что ты?..
Головорез покачивался в седле и скрежетал железными зубами.
– Сумасшедшая баба! Тебя надо держать на привязи, чтобы ненароком не убилась!
– На привязи – это как тебя тогда?! – закричала она. – Как ты не понимаешь, он же убьет ее! Убьет! Или умрет сам!
– Дура, он затем и поехал! Думаешь, почему все, кто поумнее, остались в убежище? Им осточертели капризы твоего братца.
– Я боюсь, это Чайка, – ей наконец удалось произнести это вслух. Выронить, как ядовитую ягоду, спрятанную под языком. – Наша Чайка.
– Не верю.
– Так поезжай со мной и убедись в обратном.
Не объясняя далее, она вернулась к поискам ворот.
Минуту спустя Лу заметила в идеальном ряду черных штыков излом и толкнула тяжкую на вид створку. Та отворилась легко и, после того как они выехали, вернулась на место, влекомая пружинным механизмом.
Луиза увидела следы рифленых колес, четко вычерченные и глубокие. Прямо между двух этих борозд отпечатались конские копыта, направленные прочь от усадьбы. Не телега, но всадник и паромобиль.
Эта ночь не оставляла за ней ни толики выбора. События вели девушку все дальше, вынуждая держать смертельный темп. Нильс уставал, он был ранен и истощен – это было заметно, – но она не щадила его, не ждала. Отпущенная тетива звенела далеко, давно позади, а Луиза летела вперед, думая лишь о цели. Уже не бегство, но погоня.
Следы вели их к порту Сан-Мора, уходили через перевал к самому побережью. Луиза потеряла счет времени. Она вросла в седло, поводья стали продолжением рук, кожа к коже, а сбитые ноги кобылы были ее ногами.
Миновав скалистую кайму, Луиза увидела Межбрежное море. За последние месяцы она успела забыть, как огромно оно было и как далеко простиралось, сливаясь с ночным небом. Дорога, испещренная следами копыт и колес, вывела Луизу к склону, ниже которого лежал пустынный пляж. Вдалеке, за клыкастым изгибом береговой линии, можно было рассмотреть очертания городка и несколько кораблей, стоявших на якоре. Берег делился на ступени великаньей лестницы, и Лу стояла на самом верху.
Здесь была дорога, и ее белый песок казался стальным полотном, изрытым ударами молота. Редкие черные камни смущали поверхность. Приглядевшись к одному особенно большому, Луиза поняла, что это не камень. Это был лежащий на боку паромобиль.
До боли стиснув зубы, она подъехала к машине и разглядела тело водителя, наполовину вывалившееся из кабины. Его рука в беспалой перчатке безвольно тянулась к горизонту.
«Стреляй по колесам, – как-то наставлял ее Вендель. – Иначе этих сволочей не остановить».
На заднем сиденье Луиза обнаружила еще одного бойца Дона. Пуля прошла сквозь его затылок и вылетела из правого глаза, оставив за собой кровавую воронку. Больше в паромобиле никого не было, лишь пара шляпных коробок и кожаный чемодан. Но две цепочки следов, размытых морским ветром, вели дальше и вниз.
Чуть дальше Луиза обнаружила черного, как угольный скол, коня Венделя: взбудораженный долгой скачкой, оставленный всадником, он не находил себе места.
Девушка поехала дальше, ведомая следами на песке.
Впереди, среди камней, зубцами торчащих у самой кромки воды, – волны окатывали их пеной, с утробным грохотом возвещая о приливе, – ей почудилось движение. Она снова хотела направить лошадь туда, но не смогла заставить ее спуститься по скользким голышам. Луизе пришлось спешиться и продолжить путь бегом, хотя онемевшие после долгой скачки ноги слушались с трудом, а сапоги зарывались между мелких камней.
Она ринулась вниз, высекая подкованными сапогами искры из гальки.