– Сажа. Она повсюду.
– Видать, не жаловал старик поломоек, – фыркнула Анхен.
– Помолчи, золотце. Смотрите все и потом не говорите, что не видели!
Он подхватил вторую лампу и, красуясь, слегка покрутил их в воздухе. Как ему не хватало огня! Жалкие тлеющие фитильки были дурной заменой.
– Итак, узрите! – Он возвысил голос: – Вот – следы облака сажи, что вылетело из дымохода, когда по нему спустилось что-то тяжелое. А вот – следы его обуви. Он вышел прямо из очага, пока Теодор спал, я полагаю. Старики часто дремлют днем, тогда как по ночам их одолевает беспокойство. Иначе он поднял бы шум. Затем убийца наполнил кислотой его кубок…
– Кружку?
– Не суть! – отмахнулся Олле. – Кубок звучит гораздо лучше. Так о чем это я? Да! Кислота. Он встал сзади. – Олле зашел за спинку кресла. – Схватил нашего Короля за подбородок. – Тут он не решился повторять действия убийцы, лишь поводил лампой перед лицом трупа. – Запрокинул ему голову и влил отраву. Бедолага только и успел что вцепиться в подлокотники. Кстати говоря, как мы будем разжимать ему пальцы? А, неважно! Смерть наступила быстро, кричать он не мог. Кислота расплавила ему язык, и ошметки… – Анхен опасно позеленела. – Ладно, опустим это. В общем, тем, что вытекло… Этим душегуб и начертал руны на стене, бросил осколок стекла, свой знак, на дно сосуда, и ушел прежним путем, а далее – по крышам. Вероятно, у него была веревка. Надо бы заглянуть.
– Складно. Но у тебя всего одна минута, а ты все еще не доказал, что это был не ты. Скорей, наоборот.
– Да чтоб вас! – Олле стиснул пальцы на ручках ламп. – Нужно, знаете ли, иногда видеть в людях лучшее.
Его реплика вызвала хохот. Только вот он не шутил.
– Хорошо. Дайте мне последний шанс. – Голос дрогнул. – Я докажу. Я… Мне не пролезть в дымоход. Он сужается кверху, должен сужаться.
Клаус, усатый старик, дерганый любитель кхата, Анхен, больше похожая на недобитую моль, и остальные, чьих лиц он никак не мог разглядеть, – все они смотрели на него молча.
Олле оглянулся на черный зев камина и шагнул к нему, как навстречу разъяренному зверю. Там, внутри, должно быть, так тесно, так безвоздушно и тяжко. Но делать нечего.
Он вновь преклонил колени у королевского трона, на четвереньках вполз внутрь остывшего очага за ним, оцарапавшись о каминную решетку с обломанными прутьями. Руки увязли в давно остывших угольях, пепле жженой бумаги и золе, что невесомым облачком мигом поднялась к лицу, забилась в ноздри и глаз.
– А-а-пчхи! Сей момент, господа!
Вот он уже целиком находился в камине и понемногу начал вставать. Плечи беспрепятственно прошли в дымоход, но он все еще стоял не в полный рост. Запрокинув голову, он мог видеть только черноту кирпичной кладки, покрытой жирной гарью. Будто со дна колодца в глухой деревне, видна была единственная звезда, сияющая мошка.
«Моя звезда, найди меня в пыли… – наконец вспомнил он первую строчку колыбельной. – Свети мне свыше, путь мне укажи».
Местами нагар лежал более тонким слоем, словно нерадивая хозяйка для порядка обмахнула нутро дымохода тряпкой. В этой трубе точно кто-то был до него. Кто-то очень тощий.
Вот он полностью разогнул колени. Кирпичи уже касались кожи плеч, но еще не сдавливали. Не очень убедительно.
– Ну что там? – раздался сильно приглушенный голос снаружи. Олле, даже извернувшись, не смог бы разглядеть ноги говорящего рядом с камином.
– Пока прохожу, но это ненадолго. – Звук собственной речи неприятно ударил по ушам, отразившись от кладки. – Выше мне не пролезть.
– А ты подпрыгни, – издевательски предложил голос. – Застрянешь – мы тебя вытащим.
– Что, если я не допрыгну до нужной высоты? – отозвался Миннезингер, морщась от каждого слова.
Чиркнул нож, острие пчелиным жалом коснулось сухожилий на ноге.
– А ты уж там постарайся. Время твое почти вышло, певец.
Олле еще раз запрокинул лицо. Звезда была на месте, только чуть подмигивала, когда на нее набегали жидковатые облака-перья.
Он глубоко вдохнул, выдохнул, сужая грудную клетку, чуть присел и изо всех сил подпрыгнул.
Следующий вдох ему дался с большим трудом. Олле попытался пошевелить рукой – и не смог. Зато ноги его жалко болтались на неизвестной высоте, но до днища камина точно не доставали.