Она через весь стол потянулась к его руке с ободранными, покрытыми коркой, костяшками, до сих пор хранящим в мельчайших углублениях кожи остатки крови Теодора, к обломанным черным ногтям. Олле дернулся и убрал руки под стол.
– Будет вам, фрекен. Обычное дело для Крысы вроде меня…
– Я не хотела вас обидеть! – спохватилась журналистка, вспыхнув. – Я знаю, вы хороший, благородный человек, не такой, как они… я с самого начала это почувствовала! Вы недовольны своей участью. Я…
– Стекольщик жив, Хелена. Он снова убил человека.
– Нет…
Хозяйка забегаловки подошла к ним и, угрожающе уперев руки в бока, осведомилась, будут ли они что-то брать или притащились погреться задарма, а ежели так, то пусть выметаются. Олле постучал себя по подбородку и попросил принести два яблочных сбитня погорячее и кроличье жаркое. На вопрос, будет ли Хелена завтракать, она только слабо помотала головой.
Когда женщина удалилась на кухню, по-прежнему недовольная посетителями, журналистка вскинула на Олле взгляд. Цепкий, решительный.
– Кто на этот раз? Полиция уже нашла тело?
– Об этом можете не беспокоиться, фрекен. Этого человека констебли и были бы рады найти, но тому уже не бывать. Тело захоронят так, что никто не догадается, кем он был при жизни.
– Что вы имеете в виду?
– На этот раз убийца пробрался к Крысиному Королю. Успешно.
– А это точно сделал он, а не один из… ваших?
Миннезингер заложил руки за голову и отклонил ветхий стул так, что тот остался стоять на двух ножках и честном слове.
– На то, чтобы доказать это, у меня ушла почти вся ночь. Можно сказать, я только что с места преступления. Кстати, вот вам сувенир.
С этими словами он извлек из кармана маленький, не больше монеты в четыре гульдена, осколок красного стекла, положил его на стол перед собой и придвинул к ней. Хелена не сразу решилась прикоснуться к осколку. Теперь, когда он так запросто лежал на потемневшей от времени и грязи столешнице, ловя неровными гранями скудные лучи света, то уже не казался таким зловещим. Кусочек мусора, непостижимым образом ставший таким значительным.
– Его нашли в ране, как и прежде?
– Не совсем. Лежал на дне сосуда, из которого старика заставили выпить кислоту. Во всю стену было намалевано – «Локи». – Олле растопырил пальцы и продемонстрировал масштаб надписи. – Что скажете?
– Как это все ужасно… Как бессмысленно!
– К чему я веду, так это к тому, чтобы вы, фрекен, были поосторожней. Ведь если он снова взялся за старое…
– Моей карьере конец! – всхлипнула Хелена. – Всему конец! У меня больше ни строки не купят!
– Эм-м… Честно говоря, я имел в виду несколько иное. Я о безопасности вашей жизни.
– Зачем мне жизнь, если я не смогу заниматься любимым делом? – запальчиво воскликнула она. Закопошилась в ридикюле, вытащила сигарету, дрожащими руками чиркнула спичкой – и сломала ее пополам. – Проклятье! Что, прикажете мне вернуться на фабрику и снова шить, и шить, и шить эти вонючие чехлы?!
Олле решительно забрал у нее спички и зажег одну от собственной ладони. Старый фокус, дешевый трюк, годящийся лишь для того, чтобы угостили кружкой пива в голодный день, но девушка замерла и приоткрыла рот, будто увидела настоящее чудо. Миннезингер улыбнулся. Кто сказал, что огонь способен только разрушать?
– Фрекен, вы только не подумайте, что мне нет дела до вашего благополучия. В конце концов, от того, насколько весомо в прессе ваше имя, зависит успех нашего общего предприятия, вы помните?
Спичка тем временем сгорела до половины и начала клонить почерневшую головку вниз. Хелена продолжала смотреть на Олле во все глаза.
– Огня, фрекен?
– Да, конечно, – опомнилась она и поднесла к флажку пламени сигарету.
– К слову, в связи с последними событиями нам придется поторопиться с той статьей. Теодор больше не контролирует мое время, а значит, до весны ждать не нужно.
Хелена слегка прищурилась:
– А кто занял его место? Новый главарь не станет вам мешать?
– Нет, он не станет, – протянул Олле. – Он мне не друг, но и не противник. Скажем так, он бы тоже хотел, чтобы мы с ним больше не встречались.
– Но вы планируете погубить огромный источник его доходов.
– Найдет новый, – отмахнулся он. – И потом, его подданные начали злоупотреблять кхатом и теперь становятся неуправляемыми.
– Ну, если вы в этом уверены…
Хозяйка вернулась с оловянным подносом, шваркнула на стол две глиняные кружки с дымящимся сбитнем и тарелку с жарким. Оплаты потребовала сразу. Олле невесело подумал, насколько изменилось бы поведение женщины, если бы она только знала, кто сейчас перед ней. И как изменилось бы отношение Хелены.