Цепляясь за стену, Луиза поднялась на ноги. Не дело это – валяться в ногах у главаря. Нильс встал рядом, придержал за локоть.
– Я вижу, ты уже можешь стоять.
– Могу, Алонсо.
– Теперь тебе должно называть меня сеньором. Ходить ты тоже можешь?
– Могу, сеньор, – хмыкнула Луиза. – Куда прикажете идти?
Главарь не стал размениваться на то, чтобы наказывать ее за непочтительный тон. Какая, к дьяволу, разница, если ей не дожить до заката?
– Ты пойдешь к Дону и ответишь на все его вопросы. Мы не намерены больше ждать или рисковать еще хоть одним мужчиной в банде. Нас и так мало осталось.
Решили откупиться ее жизнью. Все же как могла она полагать, что перестала быть для бандитов чужачкой? Ее терпели только из-за Венделя, но теперь его нет в живых. Луизу опалило злорадство.
– Я согласна. И пойду немедля. – Она подняла к потолку палец. – Вот только как нам быть с тем, что Дон Милошевич требовал голову убийцы его жены? Боюсь, моя его не вполне удовлетворит и, перешагнув через мое тело – я буду захлебываться кровью и дергать ногами, – он поведет свою маленькую армию прямиком за вами. Что вы тогда будете делать, сеньор Алонсо? Отстреливаться?
Новый главарь смотрел на девушку свинцовым взглядом. Жалкое представление не тронуло его, но он знал, что невеста мертвеца права.
– Луковка, – начал было Нильс.
– Хорошо, – бросил Алонсо. – Бери голову, – и кивнул в сторону тела Венделя.
– Как? – совсем развеселилась Луиза. – Прикажете оторвать, как грибную шляпку?
– Шику! – крикнул мужчина. – Дай сюда резак. Заткнись и дай его немедля!
Через несколько пар рук ей передали широкий клинок. Девушка видела его раньше: ручка, оплетенная засаленными полосками кожи; лезвие, широкое посередине, скруглялось на конце. Таким рубили сухостой для костра и рассекали молодые, полные сока упругие ветви; свиные ребрышки он резал, как масло.
Луиза с трудом сглотнула.
– Давай, Luisa Obscura. Покажи, как ненавидела его, своего брата. Как подлостью и кровопролитием отплатила за милость и приют. – Алонсо избивал ее словами. – Покажи свое настоящее лицо, чтобы все его увидели!
Точно во сне, Луиза протянула руку и обхватила рукоять. Резак был тяжелый, кисть тут же повело, но она не разжала пальцев. Неизбежность навалилась на плечи тяжелой звериной шкурой.
– Луковка, может?..
– Не оберегай меня. Я сделаю. – Девушка сбросила руку Нильса и шагнула сквозь ряд бандитов, расступившихся, будто перед прокаженной.
Луиза приблизилась к телу Венделя, отвернула мешковину с его лица, подернутого мертвенной серостью: рот чуть приоткрыт, между ровных зубов запеклась кровь.
Она встала на колени.
– Хотите видеть мою ненависть? Смотрите! Я убила его единожды, я бы сделала это еще раз! – Девушка занесла резак над шеей Белого Дьявола.
Первый удар пришелся по скуле мертвеца. Челюсть Венделя скосило набок в издевательском оскале. Луиза с трудом выдернула лезвие из кости. И замахнулась снова. И снова.
После полумрака пещеры наружный мир слепил. Но Луиза с наслаждением вдыхала холодный горный воздух, прикрыв глаза. Ее уже взяли на прицел не меньше полусотни ружей, и ей не было нужды смотреть вниз, чтобы убедиться в этом. Она подошла к обрыву и высоко подняла свою страшную ношу.
– Я иду с миром! – крикнула девушка. Ветер унес слова в ущелье, где стояли наемники Милошевича.
В последнее время Вендель зачем-то отпустил волосы и франтовски зачесывал назад длинный чуб. Он-то и оказался намотан на пальцы его смерти.
Луиза шла вниз по тропе, не спеша, шаг за шагом ища равновесие. На душе было легко, как в первый день творения, а в голове – блаженно пусто.
Ветер холодил красные брызги на ее щеках, доносил до ноздрей прозрачный запах талого снега с вершин.
Лишь Нильс мог видеть, как хороша и устрашающа она была в тот миг: окровавленная, отмщенная, пронизанная зимним светом и эхом. Бывший каторжник видел, как золотой диадемой горят на макушке ее луковые волосы. Он шел следом, потому что было больше некуда и не за кем идти.
Луиза смотрела только вперед, пока перед глазами не оказалось дно ущелья, куда выходил зев пещеры. Лишь тогда она позволила себе оглядеться.
Нильс был прав – Борислав привел армию. И сам стоял в первом ряду, массивный и мрачный, как боевой бык, с вооруженными до зубов телохранителями по бокам. Она помнила это лицо по фотографиям в газетах, когда он еще был частью Комитета. Забавно, что когда-то давно, словно в прошлой жизни, они служили общим идеям. Луиза развела руки в стороны, демонстрируя добрую волю.