Все разговоры стихли, все глаза обратились к нему.
– Вы… все… – Теодора мучила одышка, он умолк на какое-то время.
Крысы смотрели на него не мигая.
– Сколько бы долга ни было за вами, какой бы контракт мы ни заключили, я забуду об этом. Прощу долг. Но только одному должнику. Тому, кто выполнит задание. Найдет убийцу моего брата раньше остальных.
Олле весь подобрался, будто пружина, – у него появился шанс избавиться от ярма и покинуть Хестенбург. Всего-то и нужно, что выследить убийцу, который либо слаб на голову, раз пошел против семьи Теодора, либо неопытен, как и он сам.
«Либо гораздо опаснее Крысиного Короля», – мелькнуло у него в голове, но он отогнал эту мысль как невозможную.
Тем временем один из охранников набросил легкий шерстяной плащ на перекошенные плечи Теодора, и тот скрепил его пряжкой под горлом.
– Всем, кто желает испытать себя, идти за мной. Я собираюсь забрать тело.
Кроме Олле за Крысиным Королем отправились еще двое: бывший моряк и средних лет женщина, которая вечно шмыгала бесформенным носом и теребила его татуированными пальцами. Чем они провинились перед Теодором и сколько ему задолжали, было неизвестно. Кроме того, их сопровождали Псы. Вся эта пестрая и отнюдь не благодушная компания вскарабкалась в телегу и затряслась по брусчатке вслед за экипажем Теодора.
Миннезингер снова почувствовал на себе неприязненные взгляды – пусть моряк и любил его байки, а Верелка (так, кажется, звали женщину) пьяно дергала плечами под визг его скрипки, сейчас они были соперниками. Анхен судорожно зевала, кутаясь в короткую двубортную куртку. Разумеется, она была не в восторге от ночной прогулки в городской морг. Разумеется, у нее не было выбора, кроме как следовать за Олле.
Мертвецкая в Хестенбурге являлась местом публичным и часто посещаемым – там постоянно сновали студенты-медики и липли носами к стеклам прозекторских уличные мальчишки, которым удавалось скопить десяток грошей на билет. Появлялись там и скучающие горожане среднего достатка, разглядывая анатомические атласы и синеватые тела в витринах.
По очевидным причинам повозки остановились не у парадного входа, закрытого в столь поздний час, а у заднего двора, где теснились катафалки и пахло конюшней. У тяжелой двустворчатой двери, наполовину открытой, тревожно светил фонариком в разные стороны щуплый человек в халате и с блестящей от пота лысиной. Человек время от времени поворачивал рукоять на фонаре, отчего луч света разгорался ярче.
Олле обратил внимание, как выпрямился Теодор, едва сойдя с повозки, как царственно зашагал навстречу своей утрате. Миннезингеру стало любопытно, каким же был брат Худшего из Худших.
– В-ваше п-превосходительство, – заикаясь, зачастил препаратор. – Б-боюсь, я не м-могу… – Ему понадобился глубокий вдох. – То есть м-меня известили, но меня же в к-клочья порвут! П-полиция, сыскное! Они к-как с цепи сорвались. С-с-скандал! Я еле выпроводил их!
– Десять тысяч. А будешь языком трепать – пришьем раньше легавых. С дороги.
Мужчина в халате вновь подавился каким-то несговорчивым звуком и замолчал. Впустив процессию, он пошел следом. Теодор прекрасно знал дорогу и не нуждался в подсказках. Как часто приходилось ему вывозить тела глухой ночью, подкупив здешних работников?
Олле с любопытством оглядывался. Его внимание привлекла нацарапанная гвоздем надпись на одной из дверей: «Царство Хель». Он усмехнулся черному юмору препараторов.
И все же – десять тысяч? Неужели труп брата Крысиного Короля настолько был нужен полиции?
Темный коридор то и дело сворачивал вправо, отчего казалось, что они движутся по спирали, прямо к центру лабиринта, к логову чудовища.
– Ягненок, – вполголоса обратился Олле к Анхен. – Подскажи мне, дурню, что за кренделем был брат нашего августейшего Крыса?
Оставалось только надеяться, что его никто не услышал за перестуком шагов. Анхен ответила шепотом:
– Шеф полиции Хестенбурга, Вильгельм Роттенмайр.
Олле едва сдержался, чтобы не расхохотаться.
– Что, как в сказке? Один ворует, другой караулит? Шу-утишь!
– О да, я же просто завзятая шутница!
– Сарказм, золотце, – первый шаг к взаимопониманию. Сработаемся! – Он похлопал девушку по плечу, но та сделала шаг в сторону. – Если я найду убийцу, то и твой контракт будет выполнен!
– Побольше уважения, – процедила она совсем тихо. – Не то отсюда вынесут не один, а два трупа.
Олле поднял обе ладони в знак примирения, и тут препаратор, умудрившийся обогнать их колонну и пойти рядом с Теодором, остановился у железной двери, выкрашенной в белый.
– Сюда, п-пожалуйста, – махнул он чудо-фонарем.