Эти дряхлые осколки прежнего мира смотрели на Агнесс враждебно, прикрывая кривящиеся губы веерами, будто она лично была повинна в падении аристократии. Большей поддержкой королева пользовалась у нуворишей: гильдейцев, крупных коммерсантов и фабрикантов – те всегда тянулись к громким именам, за неимением собственных. Из них же она сформировала приближенный круг, чтобы избежать конфликтов с Комитетом и в крайнем случае иметь противовес.
С того дня, когда Агнесс прибыла на решающее собрание Совета после смерти Мейера, Белый зал претерпел некоторые изменения. В его конце установили небольшой помост, и теперь на нем возвышался трон из корабельной сосны и ясеня, украшенный резными гербами всех городов Кантабрии. Сиденье, подлокотники и спинка были обиты белым бархатом, а поблизости стояла небольшая кафедра для ведения протокола и подписания срочных указов. За спиной королевы нависал массивный лепной барельеф, изображавший Слейпнира Его копыта, казалось, были готовы размозжить голову Агнесс, стоит ей допустить ошибку.
Она вошла под голос герольда, провозгласившего ее монарший титул, и Совет встал.
Ее спина была безукоризненно прямой, взгляд падал на присутствующих достаточно благосклонно, чтобы каждый чувствовал себя не обделенным, но и не выделенным из множества. Сложив руки на животе, она прошла к помосту и грациозно опустилась на трон.
– Прошу, господа, садитесь. Начнем заседание Высокого Совета.
Никто не проронил ни слова, но она явственно различала нарастающий пчелиный гул. Не воинственный, но сосредоточенный и деловитый. Агнесс знала, чем это вызвано: вот уже третье собрание подряд ее вынуждали назначить нового премьер-министра, отклонив первоначальное предложение решить этот вопрос в рамках заседания парламента.
Весомых кандидатур было всего две: Петрик Йохансон из Комитета и Кристофер Баккер из Дома Весов. Такая альтернатива загоняла королеву в настоящую западню, ведь, сделав выбор в пользу одной могущественной стороны, она бы незамедлительно вызвала недовольство второй. Гильдейцы были той силой, что вернула Агнесс корону и дворец, а Комитет мог с легкостью выбить из-под нее трон. Поэтому она оттягивала решение как могла, старательно не замечая попыток военных выдвинуть своего кандидата, – недоверие к этой касте стало ее навязчивой идеей.
Каждый день она молила богов о мудром совете, вещем сне или даже о волшебном незнакомце в лебединой ладье, что без лишних слов взял бы на себя управление парламентом. Но боги безмолвствовали, давно забытые этим народом.
Рассмотрев несколько текущих вопросов касательно бюджета, в решении которых Агнесс почти не принимала участия, лишь слушала и кивала, члены Совета решились приступить к главному блюду.
– Как мы все помним, – взял слово Госсенс, – ее королевское величество Агнесс Линдберг при всем Высоком Совете дала слово, что определится с выбором премьер-министра до новолуния.
– Вы невнимательно следите за лунным циклом, герр Госсенс, – с легкой улыбкой возразила Агнесс. – Новолуние еще не наступило, месяц ущербный. Кроме того, я считаю такую форму исчисления времени при решении вопросов высокой политики архаичной. Не проще ли назначить календарную дату?
– Ваше величество изволит уходить от темы. – Глаза Баккера были не видны за слепящими бликами его очков. – Думаю, герр Госсенс хотел лишь напомнить, что срок принятия решения очень близок.
– Что касается лунных дат, полагаю, эта традиция восходит к тем давним временам, когда наши предки занимались по большей части рыболовством и морским разбоем, – развел руками герр Свен, глава Дома Рыбака, самый уравновешенный из всех. И наименее властный.
– Боюсь, решение о назначении вновь придется отложить, – Агнесс возвысила голос, чтобы перекрыть мгновенно поднявшийся гул. – Выдвигаю на рассмотрение Высокого Совета более важный вопрос.
– Что может быть важнее, чем глава парламента?! – воскликнул кто-то.
– Слово монарха важнее парламента, – ответили ему.
– Безродный подхалим! Сидите в своем ведомстве и в ус не дуете!
Агнесс поднялась в полный рост.
Нельзя было допускать новой вспышки недовольства, которая легко могла перетечь в очередной отвратительный скандал. Безусловно, она должна была сделать этот нелегкий выбор. И решение уже почти созрело. Она хотела дать высокие посты обоим кандидатам: одного сделать премьер-министром, а второго – министром внутренних дел. Таким образом она бы обеспечила достаточной долей власти обе фракции и обезопасила себя от их гнева. Агнесс планировала объявить об этом, когда луна полностью укроется мраком. Но не сегодня, не теперь.