Танец завершился с оборвавшейся песнью. Не говоря ни слова, жрицы покинули поляну, оставив музыку бандитам. Только теперь стало видно, что небольшой холмик над могилой полностью сровнялся с землей.
Вендель передал свой барабан Пепе, и тот сменил ритм. Зазвучала гнусавая, но бойкая дудочка. Под руководством Пилар выкатили поближе к костру три бочки с густым травяным вином и откупорили их под одобрительные возгласы. Душистые струи ударили в оловянные кружки, которые быстро разошлись по рукам.
Луиза разглядывала исцарапанное дно одной из них сквозь чуть золотистую жидкость и недоумевала – погребение и поминки на их с Венделем родине были совсем другими. Знатных людей сжигали на погребальном костре, как ярлов и их воинов встарь, а урну хранили в фамильном склепе. Простой же люд зарывали в землю, обязательно с ростком или семечком сосны, чтобы позже на месте могилы выросло дерево, примкнув к остальной роще. Около больших городов в Кантабрии раскидывались погосты, наполовину состоящие из безымянных могил, где бумажные цветы мешались с настоящими полевыми. Но, несмотря на происхождение, поминальный ужин должен быть полон печали и сдержанной скорби. Здесь же люди будто праздновали, что сегодня не их очередь отправляться в страну мертвых.
«Кто я, чтобы судить обычаи?» – наконец решила Лу и сделала глоток вина.
Спустя несколько кругов и тостов, сути которых девушка не уловила, люди начали собственные танцы. Кто-то кружил парами, а кто-то просто хлопал в ладоши и переминался на месте. В этом танце не было и тени изящества жреческой пляски, но веселье было неподдельным.
Луковка вспомнила, как мечтала о своем первом бале, где она бы не стояла у стены, выглядывая из-за чужих напудренных плеч, а сама надела бы лучшее на свете платье и длинные белые перчатки. Как мечтала о диадеме с пурпурными каплями гранатов и россыпью жемчуга, о веренице благородных кавалеров, записанных в бальную книжку, о головокружительном вальсе с красивым офицером.
Теперь она сидела в стороне на первых в своей жизни танцах – в мужской одежде и с блуждающей пьяной улыбкой на расцарапанном, осунувшемся лице. Ее взгляд упал на забытую кем-то из жриц шаль. Ткань была великолепна: черный шелк с алыми маками и черепами, вытканными золотой нитью. Нужно будет обязательно вернуть такую вещицу владелице, а пока…
Недолго думая, Луиза обернула шаль вокруг талии на манер юбки и залюбовалась тем, как покачиваются пушистые зеленые кисти при каждом шаге, как переливается узор вышивки. И в тот же миг почувствовала себя нелепо: с кем танцевать? Она не настолько искусна, чтобы делать это в одиночестве, и не настолько смела, чтобы пригласить хоть кого-то. На помощь неожиданно поспел брат.
– Фрекен, не окажете ли мне честь? – спросил Вендель, галантно склонившись. – Моя дама не смогла почтить этот вечер своим присутствием.
Лу благодарно улыбнулась Дьяволу и приняла его теплую руку.
После нескольких кругов с братом под одобрительный смех Пилар Лу пригласил Алонсо. И оттоптал ей ноги, несмотря на толстую кожу сапог. После него она танцевала и с другими членами банды, и каждый держался мирно, если не дружелюбно. А передавая другому кавалеру, по-свойски хлопал по плечу. Ее приняли. Как свою. Как равную и достойную. Это чувство пьянило сильнее сладкого вина и дарило небывалую легкость, о которой Луиза и не думала мечтать.
От огня у нее раскраснелись щеки и заслезились глаза. К троллям балы, полные скрытых смыслов и правил этикета! Пусть веселятся вокруг костра настоящие люди, хватают друг друга за бока, хохоча и празднуя жизнь, а искры взмывают ввысь, превращаясь в звезды!
Незатейливая плясовая песня закончилась, пары захлопали музыкантам и друг другу, благодаря за танец. Поправляя воланы блузы, вперед вышла Пилар. Из-под чьих-то струн полилась мелодия, полная полутонов, переливов и тягучих нот. Кабатчица откашлялась и завела песню хриплым голосом. Романс был о красном платье, которое, как пламя дорожного костра, освещает путь бродяги. Супруги и любовники тут же потянулись друг к другу и медленно задвигались по кругу. Луиза отошла подальше, к бочкам – еще не хватало помешать кому-то или быть неправильно понятой.
Пилар то простирала руки в стороны, то драматичным жестом стягивала кружево мантильи на шее. Кто бы мог подумать, что она может так петь?
Но отдохнуть девушке так и не удалось. Едва она нацедила новую порцию питья, смуглая рука с длинными пальцами забрала у нее кружку и со стуком отставила в сторону. Луковка подняла глаза и взглядом встретилась с Хорхе. Его лицо казалось таким же враждебным, как и в минуту их знакомства, поэтому девушка инстинктивно отшатнулась.