Они были в пути больше суток. За это время Андерсен понял только одно – чем выше был статус олонца, тем более традиционную одежду он носил, напоминая иллюстрацию из школьного учебника по географии. Теперь Юстас совершенно потерялся в догадках о том, кем была их проводница (судя по тому, что она выглядела в точности как фарфоровая кукла из набора «Принцессы стран мира», который продавали в антикварной лавке на Брюгге-штрасс).
Неразговорчивость вошла у обоих путников в привычку, потому Юстас не стал задавать герцогу вопросов. Когда он уже был близок к разгадке, оба экипажа замедлили ход и остановились напротив скромного здания. Под желобами водосточных труб покачивались на легком ветру бумажные фонари, расплескивая желтый свет, будто мед, притягивающий мотыльков. Под козырьком у входа висела деревянная таблица с выжженными на ней иероглифами.
– Это чайный дом, – любезно пояснил герцог, проследив за взглядом Юстаса. Сам он выглядел на удивление бодрым и довольным. Казалось, все происходит именно так, как ему хотелось.
Их проводница вышла из своей повозки. На ней по-прежнему была вуаль, а на плечи наброшен неприметный плащ, почти полностью скрывший ее платье. Девушка поднялась по деревянным ступеням и, обернувшись, сказала:
– Следуйте за мной.
Внутри, на еще одной небольшой ступени, она велела своим спутникам разуться. Юстас мельком отметил, что ее изящные ступни были в кипенно-белых носках, а туфельки синего атласа расшиты золотыми узорами. За собственные ноги стало нестерпимо стыдно. Босиком при даме! Ему стоило большого труда выбросить из головы мысли о собственном гадком виде и запахе.
Олонка повела их за собой. Миновав основной зал, где, судя по звукам, гости распивали чай в компании веселых спутниц и кто-то тянул из струн заунывные ноты, они свернули в небольшой коридор, которым пользовались слуги. А из него по лабиринту комнат с раздвижными дверями пробрались в заднюю часть заведения. Чайный дом оказался куда более вместительным, чем казался снаружи, но никто не встретился им на пути.
Наконец они достигли последней двери, украшенной фантастической росписью по шелку: черный дракон свивался кольцами в обрамлении барашков волн и облаков, дыша дымом и кромсая цветочные лепестки загнутыми когтями.
Склонившись в сдержанном поклоне, девушка раскрыла последнюю дверь и пропустила их вперед.
Они оказались в небольшом зале, полностью лишенном мебели. Только плетенные из соломы циновки покрывали пол, расчерчивая его на квадраты. В десяти шагах от входа высился небольшой помост, огороженный белой бумажной ширмой. За ним тускло отсвечивали желтизной щели в стене, отделявшей таинственную комнату от гостевого зала, – вместе со светом просачивались также приглушенные голоса и звуки музыки.
Герцог, будто зная правила местной игры, опустился на колени, в точности как их провожатая ранее, и замер. Юстас тут же последовал его примеру. Олонка задвинула за ними расписные двери, отсекая зал от внешнего мира. Семенящим шагом, от которого даже не колыхались многочисленные складки ее наряда, она приблизилась к ширме и, скрывшись за ней, зажгла невидимую лампу. На белой бумаге проступила не одна, а две тени.
Фигура, сидевшая по центру, тут же приковала к себе внимание путников – в одно мгновение стало ясно, что именно на встречу с ней они спешили от самой границы. Да что там – она была целью всего долгого пути из Кантабрии, от самых границ Хестенбурга и до порога этого чайного дома.
Силуэт выглядел грудой тканей, сложенных конусом, из которого фантастическим цветком прорастала женская голова, казавшаяся непропорционально большой из-за нагромождения кос, валиков и гребней. Со смертоносно длинных шпилек свисали тонкие цепочки, сплетаясь металлическим кружевом. Казалось, сидящая за ширмой была кем угодно, только не человеком. Незнакомка подняла руку, являя очертания острых и длинных ногтей, и подала знак помощнице.
Их провожатая очутилась сбоку от бумажного экрана и приняла такую же позу, что и все в комнате. Госпожа заговорила по-олонски. Голос у нее был довольно высок, к тому же говорила она немного в нос, а интонации переливались, в точности как странная музыка за стеной. Когда она умолкла, слово взяла вторая девушка, оказавшаяся переводчицей.
– Я люблю это место, – отстраненно начала она, глядя мимо Юстаса и герцога. – Люблю слушать и быть невидимой. Раньше мне доводилось бывать здесь, когда в зале коротал вечера простой народ. Зимой, когда распаляли жаровни и чай был обжигающим, здесь и зерну было негде упасть. Позже я поняла, насколько это неосмотрительно. В конце концов, меня могли убить или, что хуже, похитить. Но время глупости прошло – за стеной веселятся и тискают девиц мои солдаты. Мне нравится называть «Дом Цапли» своей второй резиденцией.