– С ними ничего не выйдет. Меня же прогнали, – фыркнул он. – Но я знаю, кто вам пригодится.
– Фрекен Стерн. – Олле одной рукой приподнял котелок, другой же поднес к губам изящные, но запачканные чернилами пальцы девушки. На среднем был маленький бугорок от постоянного письма. – Неописуемо рад знакомству.
Они условились встретиться в парке, у монумента Хегни Завоевателя. Журналистка, рекомендованная Петитом, прибыла вовремя, а потому успела пропечься на неожиданно жарком солнце, пока они с Анхен добрались до места.
– Взаимно, герр Миннезингер, – натянуто улыбнулась она, глядя ему через плечо, туда, где, враждебно сложив руки на груди, стояла Анхен – а ваша спутница?..
– Зовите ее Ягненком…
– Эй!
– Во всяком случае, она будет скромной и кроткой, как ягненок. Обещаю.
Фрекен Стерн недоверчиво вскинула аккуратные брови и чему-то усмехнулась.
На вид ей было немногим больше двадцати, и она принадлежала к той девичьей породе, что выбивалась на свет через курсы, конторы и комитетскую возню, которая, по слухам, щедро вознаграждалась. На ней было платье по последней моде – уж он-то знал из «Болтушки» – и довольно броская маленькая шляпка с вороньим пером, но не хватало перчаток, а приталенный жакет с дутыми рукавами был велик. У такой в кармане не найдется и завалящего гульдена, а над сережками посмеется любой оценщик. Такие девушки отсылают все излишки родителям в провинцию, а то, что должно идти на еду, тратят у модисток, чтобы пускали в приличные места. Бедняжка.
– Мой товарищ – Пер Петит – очень лестно отзывался о ваших качествах. Он говорил, что вы из тех, кто наверняка изыскивает истину там, где ее, казалось бы, и нет.
– О, Пер, – горестно вздохнула девушка. – Бедный мальчик. Надеюсь, что смогу ему помочь уличить этого подонка Гауса.
– Это дело второстепенной важности.
– Но бездомные дети!..
– …не сделают вам блестящей журналистской карьеры, поверьте.
Олле проводил взглядом тучную бонну с многочисленным выводком мелюзги в матросках. В ее мощных руках была корзинка для пикника.
Девушка набрала побольше воздуха для гневной отповеди, но вдруг передумала:
– Я не стану с вами спорить, пока не выслушаю.
– Разумное решение! Я, в свою очередь, не стану ничего рассказывать, пока мы не перекусим.
Лоток с синим тентом нашелся быстро, и улыбчивый бородач ловко наполнил бумажные конусы излюбленным лакомством жителей столицы – жареной рыбой с коричневым уксусом. Олле галантно проводил девушек к скамейке под сенью платана и сам уселся посередине. Пока те уминали уличную еду – фрекен Стерн деликатно облизывала пальцы, а Анхен демонстративно вытирала их о штаны, – он изложил суть дела. Анхен, правда, все время мешала повествованию: стоило Миннезингеру заговорить стихами, как она наступала ему на ногу.
– Один вопрос, – наконец заговорила новая знакомая. – С чего вы взяли, что убийство шефа Роттенмайра связано с тем, на верфи?
– А у вас что, не бывает предчувствий? – Олле развел руками. – Сполохов озарения? Нет?
Девушка смяла промасленный кулек и положила рядом с собой на скамейку.
– Мы называем это чутьем. Но мне кажется, что вы недоговариваете.
Миннезингер улыбнулся ее проницательности.
– Я был там в ночь после убийства. Я слышал очевидцев и препаратора. Было в том деле что-то такое… театральное, показушное. Убийца хотел, чтобы все выглядело так, а не иначе. Словно капризная девица.
– А еще он стер руны, – буркнула Анхен в сторону.
Олле схватился обеими руками за левый лацкан пиджака:
– Ягненок, я уж думал, ты онемела! Какое счастье! Молви еще хоть словечко!
– Постойте! – Фрекен Стерн вскочила на ноги. – Вы сказали – руны?! Они были там?..
– И он их стер.
– Господа! – Журналистка заломила пальцы, залихватски щелкнув суставами. – Это в корне меняет дело.
Ее карие глаза вспыхнули азартом, уголки губ приподнялись, и она стала почти красавицей.
– Что ж, пришла пора и мне открыть карты. Я считаю, что мы имеем дело с убийцей не двух, а трех человек. Очень значимых личностей. – Она заметалась вдоль скамейки, будто на привязи. Стальные набойки каблучков громко цокали о камень. – Сначала глава Зодчих под памятником Мейера, затем Роттенмайр, а теперь и это! Надписи были везде. О, если бы вы не стерли эти проклятущие руны возле шефа, все давно бы уже догадались… Какой материал!
Олле и Анхен переглянулись: журналистка действительно знала куда больше их.
– Так вы беретесь, фрекен Стерн?