На этой земле, расположенной по побережью океана, американский капитал окопался как спрут. Напомню только, что 14 банановых плантаций являются собственностью американцев. Для никарагуанских крестьян земля, на которой они родились, давно стала мачехой.
Кусок хлеба или щепотку риса они добывали неимоверным трудом на банановых плантациях или на фабриках, принадлежащих американцам. Изгнанные с земель крестьяне пытались найти приют в крупнейшем порту Никарагуа — Коринто.
Город занимает большую площадь. Дома скрываются в зелени, и нам, иностранцам, в нем трудно ориентироваться. Пока мы нашли нужное здание, пришлось обойти почти весь город. Несколько раз наш путь пересекали рвы и воронки от авиационных бомб. На пути встречались торчащие остовы обгоревших и разрушенных зданий. Эта продолжительная экскурсия по городу раскрыла перед нами быт рабочих. Всюду мы видели много детей и большую бедность. Почти все дома стояли без дверей и окон, и все внутри просматривалось. Картина в каждом доме одна и та же: большие нары, заваленные тряпками, несколько грубо сколоченных стульев и развешенная по стенам одежда, Все здесь дышало бедностью. Дети стыдливо протягивали ручонки, уставшие и робкие женщины опускали глаза, стыдясь нищеты. И только буйная зелень, которая пробивалась всюду, говорила о жизни.
Самое дешевое, что можно найти в этой стране, — это рабочая сила. Плантаторы не покупали технику, чтобы не удорожать производство. Все здесь примитивно. А заботы о здоровье человека вообще никакой не было. От химических препаратов и укусов различных ядовитых насекомых люди ежедневно умирали десятками.
В Чинандеге речь зашла о Робело, покровителе крупных хлопкопроизводителей. Их немного, потому что 70 процентов производства хлопка в этом крае — собственность десятка богатых семей. Но речь идет о Робело, владельце огромных плантаций земляных орехов, завода по производству растительного масла и многих участков земли в различных районах страны. Речь идет о том Робело, который был членом хунты, а затем демонстративно покинул ее, чем создал дополнительные трудности для Сандинистского фронта. Мнение о нем Паоло, закаленного в борьбе профсоюзного лидера, было категорично:
— Робело чужая и мерзкая кровь. Он не может жить в теле революции. Она его выбросит как инородное вещество, или, если он останется, он будет постоянно вызывать воспалительный процесс.
— Разве он не патриот? — спросил я у Паоло.
— Грабитель и бесстыдник! — Лицо Паоло вытянулось. Он с большим усилием сохранял спокойствие. — Каким патриотом может быть человек, который поджигал дома крестьян, чтобы оформить на себя плантацию? Какой он патриот? Когда наши дети умирали от голода, он сыто и безразлично смотрел на них как на червей! Я, старый рабочий, сердцем и душой распознаю патриота. Для нас, простых людей, не речи, какими бы они хорошими ни были, а дела раскрывают истинных патриотов.
Сколько же гнева скопилось в душе этого человека! И сколько муки!
— Мы не птицы, чтобы жить в воздухе, мы не рыбы, чтобы жить в воде. Мы люди и живем на земле. И хорошо знаем, что происходит на этой грешной кормилице. Никарагуанские крестьяне и рабочие накопили огромный жизненный опыт. Нас не обманешь, — заключил Педро.
Из бесед с Магдой Энрикес, членом Окружного руководства СФНО, я узнал о некоторых проблемах женского движения.
— После революции резко повысились общественное сознание и социальная ответственность никарагуанки, — сказала она.
Этот разговор вернул меня к воспоминаниям о прежних встречах с женщинами из разных уголков страны. Меня всегда интересовало, что нового дала им революция. Обычно ответы женщин были краткими и точными:
— Сандинистской революции мы обязаны прежде всего нашим спокойствием, уверенностью в завтрашнем дне.
Другие добавляли:
— Революция открыла нам глаза. Раньше все сельские женщины были неграмотными.
— Любовь к жизни нам вернула революция!
Сейчас понимаю, что революция для них — это не только свобода, но и жизнь — осмысленная, самостоятельная. Впервые и только сейчас женщины стали получать образование. Еще один факт, который резко бросается в глаза иностранцу, — почти каждая встречная женщина в этой стране беременна. В Никарагуа пожилых людей мало. Это страна вулканов, красивых озер, островов и прежде всего молодых людей. Средний возраст населения — 29 лет…