— Раньше, после того как заканчивалась переработка сахара, две с половиной тысячи человек оставались без работы, а сейчас работаем круглый год. Это для нас самое главное.
Рабочие одобрительно закивали.
— А почему так — сейчас есть работа, а раньше не было?
— Очень просто, — объяснил парень. — При заводе мы организовали вспомогательное производство — выращиваем овощи.
— И другое преимущество имеем, — дополнил пожилой рабочий. — Прибыль, которая раньше тратилась детьми собственника в барах, сейчас поступает в столовую. Обеды теперь не только очень дешевые, но и вкусные. Работаем у себя и для себя. Без надзирателей, без кнутов. Сами себе мы контролеры.
Я видел, что завод старый, с примитивным оборудованием. Но энтузиазм рабочих беспределен. Они взяли повышенные обязательства и поэтому задерживаются допоздна. Для них тростник — «белое золото», ни одна веточка не должна пропасть. А вечером неудержимая сила влечет их в клуб. Там они обсуждают заводские дела, коллективно решают все производственные проблемы, с интересом ловят каждое слово своего товарища, побывавшего в Советском Союзе. На одну из таких встреч попал и я.
Выступал юноша, почти мальчик. Он сказал, что в Советском Союзе на заводе имени Лихачева каждые пять минут с конвейера сходит автомобиль. Услышав это, рабочие удивленно зашумели.
— А в субботу и воскресенье, — продолжал юноша, — каждый рабочий с семьей выезжает отдыхать в Подмосковье. Там у них свой заводской дом отдыха. Все оборудовано и обставлено великолепно, как в самых лучших отелях…
— А ты не спросил их, за сколько лет они достигли такой жизни? — прервал его какой-то нетерпеливый рабочий.
На этот вопрос юноша ответить не мог. Забыл спросить у советских товарищей.
Юноша долго рассказывал о стране Владимира Ильича Ленина, о людях, о заводах, обо всем, что успел увидеть. Такие беседы рабочие называют «московскими вечерами». В них рабочие черпают силы, которые помогают им преодолевать тысячи трудностей, создаваемых старой техникой и малым опытом организации труда.
Любознательность, жажда знаний и общения с миром присуща каждому гражданину этой возрождающейся страны.
На пороге деревянного дома сидел старик. Увидев, что мы приближаемся, он встал. Наш сопровождающий, наверное его старый знакомый, вместо приветствия спросил:
— Как дела?
— Читаю, — ответил старик и показал нам маленькую детскую книгу с крупными буквами.
За домом под столетним манговым деревом мальчонка с жадностью читал книгу Карлоса Фонсеки «Один никарагуанец в Москве». То, что я увидел здесь, в рабочем квартале Чинандеги, — это капля, в которой отражается жизнь всей страны. Повсюду независимо от возраста идет широкое наступление на неграмотность. Думаю, что в эти месяцы страна переживает особый подъем.
В Чинандеге мои представления о стране и людях дополнились новыми фактами. В памяти этот город останется связанным с именем достойного сына никарагуанского народа Германа Помареса, с рабочими, с их прилежанием в труде и учении, с их самопожертвованием. Покидаю Чинандегу, а чувство такое, будто покидаю Луковит сороковых годов. Остаются за спиной приземистые дома, мастерские ремесленников и тысячи вопросительных взглядов, так напоминающие взгляды луковитчан.
Не надоели ли тебе мои длинные письма? Это мои беседы не только с тобой, но и с моим родным краем, с моими друзьями.
Сердечный привет всем!
22
ОПИСАТЬ ТЕБЕ Монику Бальтодано трудно. Мы встречаемся почти каждый день, спорим, разговариваем, а я все никак не могу понять, что делает ее постоянно разной. До такой степени я уже свыкся с присутствием Моники, что принимаю ее как близкого человека, но потому-то и не могу уловить ее характерные человеческие качества. И все же есть что-то, что меняет ее постоянно. Возвращаясь к этой мысли, спрашиваю, что именно. Ее нежность, изысканность, ее кристально чистый взгляд или звонкий голос? Или ее отзывчивое сердце? Или ее баснословная работоспособность? Или неповторимая грация в танцах? Трудно это объяснить. Удивляюсь, как она уцелела в пожарище революции. На это Моника мне ответила:
— Революция меня согревала, окрыляла, хранила. Революция — это не только бои, нелегальные явки, это а жизнь, наполненная большой теплотой, истинным товариществом и братством в отношениях между людьми.
Моника — одна из тысяч никарагуанских женщин, участниц революции, которые с первого и до последнего дня боролись рядом с мужчинами, чтобы сделать свою родную страну свободной и счастливой. Сейчас, после победного триумфа, Моника является членом Национального руководства и заведует отделом массовых организаций СФНО. Чтобы ты имела более полное представление о ней как о человеке и революционере, скажу тебе, что не бедность привела Монику в ряды СФНО, а идея, что все должны быть счастливы. Моника из зажиточной семьи. Училась на медицинском факультете. Любит музыку, поэзию. Для нее были открыты двери в высшее общество. Но она решительно от всего отказалась и пошла по революционному пути.