Сегодня на площадь Революции с самого восхода солнца прибывали люди разного возраста. Вместе с колоннами своих учителей шли 500 тысяч жителей страны, научившихся писать и читать. Четверть населения Никарагуа была здесь. Их привело сюда глубокое человеческое чувство благодарности к тем, кто помог им почувствовать себя людьми, равноправными и мыслящими.
На трибуне женщина среднего возраста. Она начинает робко, смущенно. Голос ее дрожит. Она говорит о том, как благодарна революции и тем, кто научил ее читать и писать.
— Прощай, неграмотность! — говорит женщина, и голос ее звенит. — Расстаемся с невежеством. Столько времени мы были с ним вместе, потому-то ничего и не достигли. Сейчас от всего сердца говорю тебе: невежество, прощай! Сто раз прощай!
По щекам женщины сбегают слезы. В этих слезах мука многих поколений и радость тех тысяч, которые стоят и скандируют:
— Сандино, благодарим тебя! Мы готовы к новым задачам!
И вдруг наступает тишина. Такая тишина, что слышно дыхание рядом стоящего соседа. Это минута молчания. Минута памяти павших. Из 56 погибших просветителей семеро были зверски замучены врагами революции. Два знамени — государственное и Сандинистского фронта национального освобождения — притягивают взгляды притихших людей.
Каждая история пишется жертвами. А история Никарагуа переполнена ими. Здесь столетиями властвовало насилие. Здесь невозможно перечислить все жертвы. Весь путь к сегодняшнему светлому и солнечному дню залит кровью погибших патриотов.
Народ заполнил площадь. Никто не стесняется выражать радость по-своему — возгласом, смехом, сжатой в кулак рукой. Белые, смуглые, черные, молодые и пожилые никарагуанцы полны энергии. Над ними развевается алое знамя, их озаряет свет революции, свет Сандино. Сбылась мечта Аугусто Сесара Сандино, Карлоса Фонсеки, многих тысяч их соратников и последователей. Цель достигнута. На трибуне руководители Сандинистского фронта: девять молодых мужчин, самому старшему 49 лет, младшему — 27. Молоды и люди, собравшиеся на площади. В этой стране все молоды. Когда самолет снижался в аэропорту Сандино, передо мной открылись зеленый ковер и озера, похожие на большие, умные глаза. Зеленый цвет был для меня символом этой страны, которая, несмотря на свою трудную историю, осталась молодой и жизнерадостной.
Слушая отчет комиссии по борьбе с неграмотностью, я радуюсь вместе с никарагуанцами. Это их законная радость, потому что благодаря сандинистской революции уже сейчас в процентном отношении по грамотности Никарагуа сравнялась с США. Никарагуанцы скромно называют это первым шагом, а мы радуемся чуду, которое они сотворили. Никто не в состоянии повернуть историю вспять. Революция рушит любые преграды на своем пути, разрывает цепи деспотизма.
Все, что я скажу тебе сейчас, может напоминать слова из доклада на торжественном собрании. Но мне необходимо их сказать. Вспомни нашу страну, какой она была 36 лет назад. Только тогда сможешь понять романтику и энтузиазм, которые заполняют и будни, и праздники каждого никарагуанца. Мы не привыкли видеть вооруженным каждого второго, а здесь люди в краткие минуты тишины докладывают о выполнении задания…
Митинг продолжался около пяти часов. Впрочем, это не митинг, а скорее огромное общее собрание всего никарагуанского народа. И это собрание решило, что выборы правительства будут проводиться не сейчас, как настаивает буржуазия, а в 1985 году.
— Наша задача сейчас восстановить и реконструировать экономику, укрепить дисциплину, добиться большой экономии материалов, сырья и топлива. Каждый из нас, как боец в строю, должен знать свое место и защищать его с честью, — заявил на митинге Умберто Ортега.
Вопрос чести и совести никарагуанского народа — в кратчайшие сроки преодолеть зловещую экономическую отсталость. В стране начался период экономической реконструкции. На митинге шла речь о конкретных, будничных делах. Нет, сандинисты не испытывают головокружения от успехов, они не устраивают ненужных торжеств, они просто совершают и второе чудо — создают свое будущее.
Ортега закончил свою речь, в народ загремел как мощный вулкан:
— Сандино вчера, Сандино сегодня, Сандино навсегда!
Сандино в сердцах этих людей. Я смотрел на них и думал: поэзия есть во всем, она в жизни как искра в кремне.
Возвращаясь с митинга, я встретил министра народного просвещения Карлоса Тунермана. Лицо его сияло.