Нет, я не понимала.
Я призвала на помощь все свое самообладание, чтобы улыбнуться и расслабить пальцы, до боли впившиеся в жестяную коробку со свечами.
- Антон, сделай милость, передай Гранину, что я ему голову оторву.
- Он будет рад слышать, - Антон ухмыльнулся.
С Федором Гранином мы знали друг друга с первого курса университета. Он помогал закладывать фундамент «Темной стороны». Его слабо волнует, что, если отбросить все непрофессиональные факторы, типа дружбы, теперь я его босс. Бесполезно что-то вбивать в его вечно взлохмаченную голову. Однако Гранина спасает то, что он великолепно знает свое дело, его спрашивают не реже меня. Иногда, впрочем, он становится настоящей занозой в заднице.
Вообще, Гранин – единственный из первоначального состава «Темной стороны», продержавшийся до настоящего момента. К сведению: Богдан Громов открыл свою собственную спиритическую практику, и теперь большой босс собственной персоной. А Кристина Розанова сразу после университета выскочила замуж. Так вышло, что ее муж оказался законченным козлом, который категорически против спиритизма и, судя по тому единственному крайне неприятному телефонному звонку, меня самой. Да, такое бывает.
Громыхая свечами в жестяной коробке, я поднялась на второй этаж.
3
Тени на втором этаже разбросаны подобно оставленным неряшливым ребенком игрушкам. Света не хватает по той простой причине, что здесь расположены спиритические.
Возле лестницы находится мягкий уголок с кожаным диваном, двумя креслами, веерной пальмой, драценой и двумя фикусами в керамических горшках. Еще здесь есть выход на лоджию, где в теплое время года можно выпить кофе, покурить и полюбоваться газоном и цветами. В моем понимании, гармония.
Моя спиритическая находится в самом конце коридора. И, хотя замок был исправен, а петли смазаны, ключ какое-то время упрямо не хотел проворачиваться в замочной скважине. Дверь открылась с совершенно отвратительным скрипом, от которого по рукам и спине побежали мурашки. Нет, я никогда к этому не привыкну. Можно смазывать эту чертову дверь хоть каждые пять минут и менять замок каждый день, все равно толку как от дыры в башке.
Из темноты дохнуло холодом. Холодно здесь было не потому, что не отапливалось – кондиционеры непрерывно перегоняли воздух. Холодно здесь было по иной причине. Если ты спирит, будь готов мерзнуть.
Лев опасливо заглянул внутрь. Ну что ж, меня не надо просить дважды. Я вошла, но не спешила нащупывать выключатель. Темно хоть глаз выколи. Дверь в коридор была открыта настежь, но падающий из нее свет странным образом уже в метре терял свою яркость и без остатка был вобран тьмой, словно содовая через трубочку. Но мне не требовался свет, я и без него прекрасно знала планировку комнаты.
В центре комнаты стоял круглый массивный стол на ножках в виде львиных лап; он стоял в нашей бывшей квартире, жуткая показуха, но папе он очень нравился. Вокруг стола сгрудились шесть стульев, плюс тумбочка около двери с необходимыми принадлежностями.
Я сняла очки и положила их на тумбу. Поставив коробку на стол, достала свечи и расставила их. Зажигалка лежала в заднем кармане джинсов. Огоньки, потрескивая, один за другим взвились на черных жирных фитилях. Сколько себя помню, этот лоснящийся тусклый огонь напоминает мне блуждающие огни на кладбище.
В свете свечей мои руки казались бледными и костлявыми. Я сжала и разжала кулак, от чего под кожей вздыбились жилы.
- Закройте, пожалуйста, дверь, - сказала я.
Когда Арина закрыла дверь, у меня дернулся желудок. Я сглотнула и посмотрела на нее. Свет свечей словно всосался в ее волосы и глаза. В темноте она стала выглядеть… весьма странно. Лев провел рукой по белым волосам и шагнул к столу. Его лицо было напряжено.
В комнате плясали тени. Мы расселись так, чтобы дотянуться до рук друг друга. Свечи были расставлены в центре стола. Выходило, что наши лица подсвечивались снизу. Словно по команде, мы переглянулись. Время для страшилок, детки. Не хватает пледа, миски с чипсами и содовой.
Мне потребовалось какое-то время, чтобы расслабиться и сосредоточиться. Сила сквозила низко-низко у пола, плещась о мои туфли. Постепенно сквозняк стал ровным и стабильным дуновением, словно из зева невидимой пещеры. Волоски на руках танцевали, будто опущенные в воду. Я медленно вдохнула и выдохнула. Дуновение усилилось. Что-то надвигалось из тьмы. Я уже могла слышать нечто большее, чем шорох у пола. Я слышала шаги – грузные, тяжелые, словно из тьмы к нам шло что-то очень большое. Не уверена почему, однако в то же мгновение, когда я услышала эти шаги, мне захотелось разорвать круг силы и прервать вызов. Но я этого, конечно же, не сделала. Нельзя. Это как бежать против движения эскалатора, когда он почти дотащил вас куда положено.