Гранин, может, и не самый тактичный и вежливый человек на Земле, но и идиотом он никогда не был. Такими темпами, подумала я, он быстро догадается, что к чему.
- Выметайся. Подальше.
Я грохнула за собой дверью в спальню и, трясясь от желания вернуться и собственными руками вытолкать его прочь взашей, начала одеваться. Останавливала только нехватка времени. Знаю, это глупо – злиться на того, кто просто делится своими наблюдениями. Другое дело, когда эти наблюдения касаются щекотливых тем. Не сейчас.
Мой гардероб полностью отвечает тому образу жизни, который я веду… или вела, кто теперь скажет точно. Но, помимо пиджаков и блуз, в нем также хватает маек, футболок, свитеров и джинсов.
Я остановила свой выбор на серой майке, поверх – кофта с капюшоном на молнии. Кофта была чуть великовата, из-за чего мои ноги в узких темно-серых джинсах походили на две тощие ходули. Плевать, если это не отвечает утонченному вкусу коматозного деятеля, с которым мне предстоит познакомиться через считанные минуты. Я была не в настроении надевать ни каблуки, ни неудобные юбки. Волосы я собрала в «хвост» на затылке.
Я не надела куртку, и теперь, по пути к стоянке за домом, старалась игнорировать косые взгляды замерзающего Федора. Ладно. Я накинула капюшон и сунула руки в карманы. Этого достаточно?
Чак-Чак оказался пунктуальным парнем – в нескольких метрах от машины Гранина уже урчало двигателем авто Влада. Я бы все отдала за то, чтобы за рулем был брат. Мысли Гранина, судя по всему, были созвучны моим: он в открытую, без тени неловкости, таращился на Чак-Чака, причем, на такой ингредиент, как дружелюбие, в его взгляде был явный дефицит.
Он проворчал:
- Что эта обезьяна делает за рулем машины твоего брата?
- Давай без оскорблений, - нехотя сказала я – как-никак, он только что проявил чудеса проницательности. – Ах да, на всякий пожарный: смотри, чтобы документация была в порядке. Я рассчитываю на тебя.
- Иначе ты с меня шкуру спустишь, да-да, знаю. Слушай, ты точно хочешь ехать с этим… - Гранин запнулся, наверное, решил, что «обезьяна» не полностью передаст весь драматизм внешности Чак-Чака.
У меня, впрочем, не было времени поощрять его желание говорить красочно. Я кивнула Гранину и села в машину. Чак-Чак приветствовал меня знакомой ухмылкой.
- С наступающим, - пророкотал он, выворачивая руль и вдавливая педаль газа.
Да, с наступающим, мать-перемать.
Я обернулась и увидела одиноко стоящую фигуру Федора Гранина, смотрящую нам вслед.
29
Я вошла в отель «Тюльпан», Чак-Чак шагал в метре за мной.
Шаги взлетали под зеркальный потолок. Я не сбавила шаг, когда у зеркальных лифтов увидела мужчину. Хотя он и не тряс табличкой с моим именем, я сразу поняла: этот пришел за мной. Все, что он делал – смотрел на меня. Даже издалека его взгляд ощущался тяжелым грузом. Хотелось передернуть плечами и ссутулиться. Однако я встретила его взгляд и удерживала некоторое время. Во мне, вероятно, не осталось никакой загадки – я самоуверенно играла в гляделки. Лет пять назад я бы покраснела, стала бы производить бессмысленные манипуляции с сумкой, теребить серьгу – да что угодно, лишь бы не смотреть человеку в глаза. Или убийце, как в данном случае, - под его левым глазом была вытатуирована слеза.
Метрдотель, эффектная скуластая блондинка, блеснула отрепетированной улыбкой. По пятибалльной шкале я бы дала ей твердую пятерку. Я вернула ей улыбку, по сути, больше смахивающую на демонстрацию стиснутых зубов.
Пока я шла к мужчине, я внимательно рассматривала его. Средней комплекции, моего роста, одет в серый костюм, сидящий на нем как влитой. Белизна воротничка и манжет рубашки резала глаза. Из-под воротничка выглядывали татуировки, не говоря уже о вытатуированной слезе. Сразу ясно, кто не ходит на собеседования. Его нос был когда-то сломан и теперь представлял собой не самое приятное зрелище. Присутствие этого хищника само собой говорило о том, что коматозный босс любит людей и не оставляет им ни малейшего шанса. Я поймала себя на том, что ногти на левой руке впиваются в ладонь. Я разжала кулак и вновь смастерила на лице нечто похожее на улыбку. Читой воды ширма, за которой прятались напряжение и страх.
Вежливым жестом мужчина пропустил меня в лифт, с зеркалами сплошь в матовом узоре из геральдических лилий. Чак-Чак, сделав мне ручкой, остался в вестибюле. Одного плохиша заменил другой, чему уж тут радоваться? Тем временем, мой новый сопровождающий достал из кармана штуковину, похожую на ключ от домофона, и приложил к мерцающей панели. Потом набрал код. Ох, примерно этого я и ожидала.