И все-таки созерцать его со столь близкого расстояния было, мягко говоря, странно. Будто перед тобой ожившая фотография. Серовато-белые перья на голове – его визитная карточка, - были по-особому зачесаны и уложены. Судя по морщинкам вокруг глаз и губ, он стал коматозником в возрасте за сорок, и застыл в этом возрасте на… сколько прошло времени с момента знакомства зерна с его телом? Время, впрочем, больше не имело значения; оно по-своему обтесало его, подобно тому, как вода воздействует на камень, оставив на его лице отпечаток постоянного стресса и бремени ответственности. Он был важной персоной от ногтей до кончиков перьев на голове. Важность разве что не капала у него с пальцев.
И вот она я – кучка пыли и камней, которая по фатальному стечению обстоятельств стала горой, и, вопреки всему, сама пришла к Магомету.
- Да вы, оказывается, умеете не только сколотить деньги там, где, казалось, уже ничем нельзя удивить, но и прибедниться не к месту.
По мере того, как из моего крикливого рта вылетали слова, я словно бы воспарила над своим телом и стала наблюдать за происходящим со стороны. Фу ты, черт, неужели я не могла ограничиться какой-то стандартной пустозвонной фразой? Подкол не стоил и выеденного яйца, хотя в любой другой ситуации, с любым другим собеседником, я бы непременно оценила острые нотки в своем голосе. Но сейчас это было также неуместно, как и мое пребывание в этих шикарных апартаментах.
Человек-Цыпленок вышел из-за стола. По всему было видно – и даже в том, как он подвигал кресло, - что он привык работать на публику. Хозяин-барин, будь он неладен.
- Спасибо, - поблагодарил он. – Может, хотите закурить?
Он подвинул ко мне шкатулку. Не знаю, где он достал такую шикарную шкатулку, но она распалила мое художественное воображение. Безо всякого выражения я взяла сигарету. Под недовольное ворчание псевдоразумного уборщика, я стряхнула пепел после первой затяжки на пол.
Человек-Цыпленок сел напротив, перекинул ногу на ногу, левую руку положил на спинку дивана, а правой манерно держал сигарету. Я задалась вопросом: а было бы проще, выложи он сразу, что к чему, и начни грязно играть?
Чертовски проще, да.
Нас разделяли два метра. Мне не хотелось сокращать эту дистанцию. Это как сидеть на ток-шоу и улыбаться ведущему и подвывающей публике. Напряженно улыбаться, сплетя пальцы на коленке. Именно так я всегда и сидела. Так сидела и сейчас.
- Мне нравится ваш стиль, - сказал Человек-Цыпленок, наблюдая за моими манипуляциями с сигаретой, во всей красе продемонстрировав свой идеальный прикус.
Я глубоко затянулась и, выдохнув дым, потянулась к стеклянному журнальному столику. Столешницу держали три купидона, со стразами вместо глаз, сочными губками и толстенькими мясистыми ножками. Я придвинула пепельницу и струсила пепел туда. Все-таки лучше быть «очаровательной», чем свиньей.
- А мне ваш стиль как кость поперек горла.
Мое сердце вновь екнуло, пропустив два удара. Ну почему я не могу быть более сдержанной? Я прикинула, слышит ли нас тип с набитой слезой. Да и не обязательно ему слушать нас краем уха – Человеку-Цыпленку достаточно кивнуть ему, и татуированный живо покажет мне, что такое кость поперек горла. Хотя, вполне возможно, Человек-Цыпленок еще не готов настолько упасть в моих глазах.
- Как так? – Пепельные брови в изумлении взлетели вверх. – А я думал, мы с вами одного поля ягоды.
- Одного поля, - согласилась я, чувствуя, как потеют ладони, - но с разных кустов. Мы похожи в том, что оба пытаемся казаться теми, кем не являемся на самом деле. Вы – добрым дядечкой, а я – добропорядочной гражданкой. Скажите… э-э… проклятие, - я щелкнула зубами, зажмурилась и покачала головой. – Это нелепо. Не называть же мне вас Человеком-Цыпленком?
Разрази меня гром, если я когда-то встречала информацию о том, как на самом деле зовут Человека-Цыпленка! Должно же быть у него нормальное, человеческое имя, верно? Вообще, он настолько сросся со своим образом оперенного добряка, что раньше (а если быть точным, пять минут назад) я бы и не задумывалась о том, какую он ведет жизнь вне вылазок на телешоу, вне шумихи вокруг «Фермы» и его головы в пепельных красиво уложенных перьях.