Я бросила затравленный взгляд на центральный вход, потом на приближающегося гнома. Что-то схватило меня за волосы, и начало дергать что есть мочи. Любвеобильный псевдоразумный декор. Повторите это двадцать раз подряд и возлюбите технологический прогресс еще больше.
Решив, что с меня хватит, я вскочила и пнула ближайшего гнома ногой. Он с тонким пронзительным визгом улетел в кусты. Один гном повис на мне, вцепившись в пальто. Нашарив маленького негодяя, я содрала его с себя и отшвырнула. Ко мне уже что было сил, по шею в снегу, бежали трое. Быстро бежали, должна вам сказать.
Я рванула к стоянке, рассуждая о том, что смерть для Гранина – слишком легкое наказание. В самый раз его уволить! На бегу выуживая ключи, я поднеслась к своей машине. Черт знает что такое! Распахнув дверцу, я запрыгнула внутрь. Солнце зашло, и снег искрился в свете стояночных фонарей. Что-то прошмыгнуло под ветвями сосен в паре метров от стоянки.
Выругавшись сквозь стиснутые зубы, я завела двигатель и позволила ему прогреться, затем сдала назад и подрулила к воротам. Стоянка была забита, но маневры удались. Пока открывались ворота, я сняла очки и протерла запотевшие стеклышки. Что делать с садовыми гномами я решу потом. Владимир махнул мне, и я выехала на дорогу.
5
Кварталы находились на Правом берегу. Не в час пик и при сносных погодных условиях добираться до них от «Темной стороны» десять минут. Но выпал снег, дороги занесло, уборочные машины не справлялись с работой, движение было невообразимым, а на плотине поток машин и вовсе казался огромным червем из света, дугой изгибающимся над рекой. Десять минут грозились растянуться в десять часов.
Вереница машин медленно заползала на плотину. Пробка образовалась еще та. Не удивлюсь, если где-то произошла авария. На часах шесть минут седьмого. Я откинулась на сиденье и включила радио. Сигнал был настроен на радиостанцию Уна Бомбера. Сама радиостанция появилась сравнительно недавно, но уже била все рейтинги.
Я не была фанатом Бомбера, но послушать его интересно. Сеть кишела его философскими заметками, эссе, зарисовками и даже пьесами. Некоторые причисляли его в ранг святых, кто-то ненавидел, кто-то верил, что он нашел связь с надзерном, а потому он – механический Иисус, икона грядущей механизированной эпохи. Кому-то было наплевать. Но все без исключения знали о Бомбере. В то же время никто не знал, как он выглядит. Время от времени он записывал видео на веб-камеру и заливал в интернет. Однако рассмотреть его на этих видео было практически невозможно: он затемнял комнату и нарочно ухудшал качество записи. Его главной приметой была рыжая борода и хриплый низкий голос.
- Ох, что это, удивился ваш Уна сегодня утром, опять письма? Выводок из гигабайт-цыплят! Я завожусь до умопомрачения, подкуриваю «Суровый мыслитель» и покорно сажусь читать их. Но что я вижу? Ваши письма говорят мне, что вы полны обсессий и тревог. Богохульные мысли, мысли об убийстве или связи с электричеством. Вы сознаете, что эти навязчивости исходят изнутри, и пытаетесь игнорировать и подавлять их. Но безуспешно. Доверьтесь мне. Вы все чаще пишите: «Дорогой Уна Бомбер, расскажи, пожалуйста, откуда взялось все это нано-дерьмо». Вы действительно желаете знать? Что ж, мои дорогие, я помогу вам и снижу вашу чувствительность, и для этого мне не понадобятся трициклические антидепрессанты…
Кто-то неистово сигналил. Я зыркнула в зеркало заднего вида. Из огромного чернильного джипа высунулась толстая недовольная физиономия; пятерня, напоминающая поделку из сарделек, жестикулировала мне, мол, поезжай. Куда, придурок?!
Я зарычала сквозь зубы и сделала радио погромче. Голос Бомбера был низким и клокочущим, а речь беглой. Безошибочно угадывалось, когда он затягивался «Суровым мыслителем»:
- Не пытайтесь вспомнить – не вспомните, не пытайтесь найти – не найдете. Тревога – самый важный симптом невроза, имейте в виду. Просто позвольте мне, вашему верному слуге Уне, подкинуть затравку вашему зашореному сознанию. Обогатив свой ум в ходе путешествий и научной работы, я распространяю свои идеи, помогая вам понять…
Господин Толстая Физиономия снова начал сигналить. Вот ведь паразит. Опустив окно, я высунула руку в характерном для ситуации жесте.