В зале крутилось человек пятнадцать – персонал ресторана. Они походили на муравьев, четко знающих, куда бежать и что делать. Я села за ближайший столик, сумки оставила в ногах. Ни Артура, ни Эдуарда не видно. На меня не обращали внимания, чему я только порадовалась.
Я позволила себе расслабиться и задалась вопросом: а чем бы занималась я, не будь у меня «Темной стороны»? Каково это, жить такой жизнью, от которой ты не просыпаешься посреди ночи с уверенностью, что за тобой наблюдают, причем, часто – чаще, чем хотелось бы, - это не паранойя, а реальный расклад вещей. Каково это, не знать таких, как Громов. Не отбиваться от атак СМИ. Наверное, скучно. Родители не в восторге от того, чем я зарабатываю себе на хлеб. Про Влада я вообще молчу. Но разве могу я теперь отказаться от всего, чего достигла? Это представлялось мне преступлением против себя самой…
- Рита?
Кто-то положил руку мне на плечо. Я открыла глаза. Оказывается, я задремала, разморенная теплом. Эдуард удивленно смотрел на меня, что уже является сильной эмоцией для такого чурбана, как он. В темно-рыжих волосах запутались снежинки. Перед глазами встало видение: Эдуард в квартире Дианы – собранный, хладнокровный, прямой как спица. Совсем как прут в его руке. По коже побежали мурашки, когда за видением хлынул поток воспоминаний о разборке в квартире Дианы.
- Как… ты себя чувствуешь? – Перед тем, как обратиться ко мне на «ты», была секундная пауза. Я решила, что накинулась бы на него, перейди он вновь на официоз.
Выгнув спину и поморщившись, я пробормотала:
- О, чувствую я себя превосходно. Почти пять часов сна и ранний подъем. Что, - я ухмыльнулась, - не ожидал увидеть меня здесь?
Он не улыбнулся, напротив, напрягся и помрачнел.
- Что-то случилось?
Шутки в сторону, Палисси.
- Вроде того.
Эдуард смотрел на меня, ожидая объяснения. И я объяснила.
- Судья выписал ордер на обыск «Темной стороны». Деревский и компания охапками подкидывают хворост в огонь, вероятно, следуя чьим-то наставлениям. Кто-то не прочь полакомиться моим бизнесом, и я подозреваю, кто это. Мой адвокат посоветовал мне уйти из-под прицела на какое-то время. Как тебе такое объяснение? Я сказала Владу и родителям, что у меня все под контролем. Могу сказать это и тебе.
Эдуард молча подхватил мои сумки, поняв все без лишних слов. Ценное качество – немногословность.
Я чувствовала себя побитой дворнягой.
Миновав бар, затем небольшой коридор, мы остановились перед дверью в эдуардов кабинет. Зажегся свет, разбросав по комнате тени. Жираф медленно повернул голову и посмотрел на меня с репродукции Дали; его холка была охвачена пламенем. Сев на диван, я наблюдала за тем, как Эдуард расстегивает новое пепельно-серое серое, кидает его на спинку кресла и расстегивает верхние пуговицы на рубашке.
- Оставайся на сколько хочешь, - сказал он, сев в кресло и закурив.
- Пара-тройка дней будет в самый раз, спасибо.
Будто прочитав что-то у меня на лице, он посчитал нужным уточнить:
- У меня дома.
- Уверен, что я не буду обузой?
- Уверен. – И говорливый Эдуард пожал плечами, потеряв интерес к разговору.
Интересно, попади Эдуард в затруднительное положение (если такое вообще возможно), предложила бы я ему перебраться на время ко мне? До этой ночи – категоричное «нет». Вернее, только с принуждения Влада. Но после его обещания не рассказать о проглоченном мною зерне своему лучшему другу, после нашего знакомства с фанатиками, - пожалуй, «да».
Разворачивайся все при других обстоятельствах, Владислав бы по достоинству оценил идею пожить у Эдуарда. То, как он пытался наладить наши с Эдуардом отношения, вызывало восхищение и одновременно доводило до белого каления. Лучший друг и любимая сестра, которые на протяжении пяти лет обращались друг к другу на «вы», а теперь будут жить под одной крышей. Черт побери, да Влад был бы на седьмом небе!
20
Эдуард приставил ко мне Кирилла – именно так звали хамоватого наполовину китайца в спортивной футболке. Он должен был проводить меня в берлогу Эдуарда. Я никогда не ходила под охраной (а иначе это «проводить» нельзя было назвать), однако общество Кирилла было ненавязчивым. Если сильно захотеть, можно даже перестать замечать его.