Мы вышли из ресторана. На часах было начало десятого. В это время с улиц Кварталов пропадают последние прохожие. Улицы вымирают, чтобы, учитывая короткие декабрьские дни, вновь засиять разномастными вывесками к четырем вечера. Дело близилось к Новому году, и квартальные клубы и бары наперебой приглашали встретить Новый год именно у них, с бесхитростной аргументацией вроде: «Только у нас самые знойные девочки!» или «Только мы угостим вас бесплатным коктейлем, от которого вам станет поистине жарко!» И все в том же духе.
«Сделаете свой вклад в Фонд помощи бездомным!» - было написано на коробке, валяющейся перед озлобленного вида бродягой. Его правая нога ниже колена была дешевым протезом. Он вытрусил наметший в коробку снег, затем протянул руку и попытался ухватить меня за куртку. Кирилл отреагировал мгновенно, и быть побоищу, если бы не мое вмешательство. Я выудила из кармана пятерку. Кирилл и бровью не повел, но его взгляд стал особенно тяжелым. Бездомный выхватил у меня пятерку, словно я могла передумать.
- Ты хотел ударить его, - сказала я, когда мы отошли от бездомного.
На тонких губах парня расцвела нехорошая улыбка. Хотя его зубы были вполне нормальными, мне почему-то казалось, что их слишком много. Это придавало его улыбке схожесть с акульим оскалом. Похоже, Кирилл умел улыбаться таким образом, что окружающих охватывала паника. Неплохо как для мускулистой гориллы, а?
- Я просто делаю свою работу.
- Экономишь мои деньги, не позволяя давать милостыню?
- Рита, если с твоей головы упадет хоть один волос, меня нагнут по полной. А потом размажут по стенке то, что останется от меня.
Я вскинула бровь:
- Неужели Эдуард на такое способен?
Однако, говоря по правде, ответ Кирилла не особо волновал меня. Способен – и что? Мой брат тоже не подарок.
- Ну я прямо не знаю, - фальшивый оскал актера мыльных опер, - что и ответить, чтобы уесть тебя, и при этом не навредить себе.
Я начинала просекать, почему Эдуард взял этого парня на работу – у него было то, что люди называют «стилем». Он отлично вписывался в созданную Эдуардом мини-вселенную под названием «Ананасы в шампанском». Покачав головой, я на два шага вырвалась вперед. Под подошвами ботинок наполовину китайца, следовавшего за мной по пятам, бойко скрипел снег.
По сравнению с гудящим днями напролет Правым берегом, Левый жил по своему собственному расписанию. В дневное время суток Кварталы были просто еще одной тоскливой дырой, где полно мусора, псевдожизни и безвкусных витрин. Ничего особенного. Даже кофе купить негде.
Мы как раз подходили к стоянке, где было припарковано «ауди» Эдуарда, когда меня окликнули. Я обернулась. Первой и единственной мыслью было: «Повезло, так повезло».
В том, что я увидела, было как минимум две странности. Первая – Александр Кудрявцев направлялся ко мне, тем самым опровергая сложившееся у меня впечатление, что с некоторых пор он будет делать с точностью да наоборот. Вторая странность – вдобавок к тому, что он шел аккурат ко мне, он улыбался. Его лицо, будто побитый сильным дождем помидор, было испещрено шрамами и искривлено в подобии улыбки. Он был в уже знакомом мне пальто с меховым воротником. Под пальто – строгий черный костюм без галстука. Я встретилась с ним взглядом. Улыбка сильнее перекосила некогда изуродованное кислотой лицо.
- Маргарита, какая неожиданная встреча!
Если встреча была неожиданной для него, тогда я селедка в рассоле.
- Сегодня мой счастливый день, - мрачно заметила я. – Добрый день, Александр. Кстати, не позже, чем позавчера, вы угрожали мне. Припоминаете такое?
Кирилл крепче впился в мою сумку. Поскольку Кудрявцев выглядел несколько солиднее за бродягу с протезом, он не спешил вмешиваться.
- Это были не угрозы, а дружественные посылы.
- В самом деле? – Я вытаращилась на него, поборов искушение еще и захлопать ресницами. – Резко же вы сменили пластинку.
- Я пересмотрел свою позицию. Какими судьбами в Кварталах?
Как и создатели «Ам-Незии», сделавшей ее находкой для вкусовых рецепторов, так и госпожа Жизнь намешала в Кудрявцеве самые неожиданные ингредиенты.
Кудрявцев остановился в паре метров от меня, не переставая улыбаться. Руку для рукопожатия он, естественно, не подал. Какая жалость.
- Не ваше собачье дело. Только не говорите, что совершенно случайно наткнулись на меня. Ни за что не поверю.