Я посмотрела в черные провалы окон, затем – в оба конца улицы, но, ни увидев не одной машины или случайного прохожего, обратила взор к небу. Снежные хлопья облепили лицо. Словно на лицо положили много-много холодных перышек.
Брат как-то сказал, что никогда не простит себе, если из-за него со мной что-то случится. Сказал, что убьет любого, кто хоть пальцем меня тронет. Вопрос на миллион: проживу ли я еще достаточно долго для того, чтобы увидеть эту раздачу?
Костлявый отпер дверь и мы вошли. Судя по гулкости наших шагов, помещение было большим. Глаза привыкли к темноте. Потолок терялся во тьме, вокруг было нагромождение каких-то коробок и ящиков. Бетонный пол холодил ступни. Меня провели по лабиринту коридоров и завели в какую-то комнату. Чиркнул стул. Меня грубо усадили на стул. Пахло дорогой туалетной водой, сыростью, древесиной. Из тьмы плыли шорохи подошв и одежды. Повинуясь внезапному порыву, я хотела встать, но чья-то рука тяжело легла на мою грудь. Я почему-то тут же подумала, что выйти отсюда будет гораздо сложнее, чем было войти.
- Не рыпайся, - прорычали мне в лицо.
- Ну, и где же обещанный кофе? – спросила я.
Под потолком мигнула лампочка, осветив голые стены и влив немного света в пары глаз, сверлами впившихся в меня. Я осмотрелась. Везде, куда ни плюнь, были гробы. Дамы и господа, гробы на любой вкус! Должно быть, уровень самооценки Кудрявцева резко возрастал именно в этом хранилище коробок смерти.
- Позже будет и кофе, - пообещал Золотая Фикса, и протянул мне мобильный. – А сейчас будешь звонить.
- Разве что твоей мамочке. Скажу ей, что ее сынишка – редкостный ублюдок.
Мне не дали договорить, наградив второй за эту ночь пощечиной. Стоявший за мной мордоворот удержал стул, иначе я бы оказалась на полу. Очень предусмотрительно.
- Кудрявцев, мать твою, скажи своим гориллам, чтобы не распускали руки! В самом деле, свинство чистой воды! – Я сплюнула на пол, но в слюне крови не было. Я поводила языком по зубам и, как только ко мне вернулось дыхание, ухмыльнулась. – Когда такие, как вы, Кудрявцев, рядом, жизнь полна сюрпризов.
- Бери телефон, кому говорю.
Золотая Фикса вложил мобильный мне в руку. Недолго думая, я стукнула ею по его широкому покатому лбу. Золотая Фикса отшатнулся, часто моргая и потрясенно тараща глаза. Зрелище было достойным внимания, и я хрипло расхохоталась.
- Так куда, сахарок, звонить? Твоей толстозадой мамаше?
Что-то врезалось в мою скулу, потом – в живот.
Слух, зрение и дыхание стали возвращаться в мое ставшее ватным тело, казалось, спустя целую вечность. А с ними, будто огненный прибой в преисподней, накатывали боль и жжение в горле. Я обнаружила себя на полу, перевернутый стул рядом, чей-то сапог на ребристой подошве упирается в мою щеку.
- Я же просил не бить ее кулаком, ты, идиот! – рычал где-то Кудрявцев. Где-то далеко-далеко, с другого берега моего моря боли. – А что, если бы ты сломал ей челюсть?
- Что вы, Александр Станиславович, не сломал бы! – оскорблено проблеял Золотая Фикса. – Я умею бить правильно.
Боже, какое облегчение! Он умеет бить правильно!
По полу знакомо чиркнул стул, и вот я снова сижу на нем. По подбородку текло что-то горячее. Я поняла голову, но ничего не смогла разглядеть из-за волос, тяжелой завесой упавших на лицо. Какой-то весельчак громко заржал. Серый Гольф, скорее всего. Но Александру было не до смеха – он старательно вживался в новый образ сочувствующего коматозника:
- Маргарита, умоляю, не давайте повода поднимать на вас руку. Вам надо сделать один-единственный телефонный звонок. Разве какой-то телефонный звонок стоит того, чтобы злить этих парней?
- Звонок кому?
- Владиславу, конечно.
- Конечно, - повторила я, смакуя слово. – Иисусе, да вы сумасшедший! Вы что, всерьез думаете, будто он спустит вам это с рук? После того, как вы угрожали мне, привезли непонятно куда, позволили этим гориллам поутюжить мое лицо? Я не знаю, что будет со мной. Зато знаю, что будет с вами. Клянусь Богом, я знаю это. Поверьте мне, как человеку, который вырос бок обок с Владиславом Палисси: пытаться отнять что-то у Влада равносильно забирать у ротвейлера кость.
На челюсти Кудрявцева проступили желваки.
- Дай сюда телефон, - внезапно прошипел он и выхватил у Золотой Фиксы мобильный. Кокон доброжелательности слетел с него подобно подхваченной шквальным ветром паутины, обнажая под собой страх, злобу и отвращение. Вот такого Кудрявцева я узнаю! Он потерпел фиаско как актер. Не без моей помощи, разумеется. – Звони брату, зараза, - рявкнул он мне в лицо, обдавая его капельками слюны.