Капелька пота скатилась с виска Кудрявцева, и он нетерпеливо смахнул ее. Каким бы крутым он не хотел казаться, а волнение, возможно, даже страх, ему было не скрыть.
- Вы тоже, Рита, вы тоже, - и он ухмыльнулся.
Эта его ухмылка еще долго преследовала меня.
23
Крышка гроба захлопнулась, щелкнули замки, и я оказалась в кромешной темноте, с застрявшим в горле криком, в мире из прохладного скользящего атласа. Я протянула руку, и ладонь уперлась в крышку. Меня куда-то несли, я чувствовала движение, слышала приглушенные голоса и шарканье ног, а потом – хруст снега. Этакий предновогодний веселый хруст. Я начала что есть мочи колотить о крышку и кричать. В конце концов, сорвав голос, часто и сипло дыша и потирая онемевшие ладони, я замолчала.
Не знаю, сколько прошло времени. Вначале меня куда-то погрузили; судя по всему, «альфа-ромео» сменило некое более крупное авто. Ну да, в легковушку не затолкаешь гроб. Рычание двигателя долго звучало на периферии моего сознания. Авто то разгонялось, то тормозило. Потом было резкое торможение и также внезапно все стихло. Я уперлась руками в стенки, когда мир подо мной покачнулся – гроб подняли и несли. Никогда бы не подумала, что у меня будет опыт в подобных делах.
Казалось, это продолжалось целую вечность. Неожиданно – быстротечное ощущение невесомости и сокрушительный толчок, такой, что я подскочила и впечаталась в крышку. Боль горячей лепешкой плюхнулась на лицо. На какую-то долю секунды я потеряла ориентацию, из-за неоновых геометрических узоров, складывающихся перед глазами, казалось, будто я таращусь в калейдоскоп.
Что-то зашелестело по крышке гроба.
Да, я знала, что происходит: меня закапывали.
Очень скоро все смолкло – ни звука, ни шороха. Ничего. Я слышала лишь свое учащенное дыхание и сердцебиение. Слезы и кровь высохли и стянули лицо. А еще знаете что? Я никогда не замечала за собой клаустрофобии. Поправка: до теперешнего момента.
Коленки стукнулись о крышку, я попыталась привстать, ударилась головой, застонала. Дрожащими руками я нащупала что-то в кармане. Зажигалка! Заскрипело колесико, и язычок синего пламени высунулся наружу, едва не коснувшись белой обивки – гроб был очень тесным. Держа зажигалку в правой руке, левую я приложила к крышке. Атлас был ледяным.
Меня похоронили живьем и, что-то подсказывало мне, отнюдь не на заднем дворике дома Александра Кудрявцева.
Действительно ли Влад согласился на этот страшный обмен? В желудке тоскливо засосало. О да, брат согласился, потому что под ударом была я. К тому же, зная его как облупленного, я глубоко сомневалась, что у него был запасной план: он сделает все, как велел ему Кудрявцев. Все, только бы я оказалась в безопасности. Да только, любимый мой Влад, не будет никакого обмена. Меня не собирались выкапывать, о чем мне ясно дал понять Кудрявцев.
Громко сглотнув, я убрала палец от раскалившегося колесика зажигалки и язычок пламени пропал. Я лежала в непроницаемой темноте.
- Спокойно, Палисси, спокойно, - пробормотала я, елозя ладонями по холодному атласу.
Сломав четыре ногтя, мне, наконец, удалось проковырять обивку. Я начала рвать ее прямо над собой и вскоре добралась до дерева. Впившись в дерево, я сломала еще три ногтя. По рукам потекло что-то теплое. Часто и хрипло дыша, я забарабанила по наверняка потерявшей изнутри товарный вид крышке: вначале руками, затем ногами. Тщетно. Я только разбила в крови кулаки и ушибла коленки.
Трясущимися руками я нашарила зажигалку. На снежно-белом атласе была кровь.
Надо мной было как минимум полтора метра снега и земли. И, как минимум, два сантиметра прочной древесины. Запечатана не хуже консервы.
Глотку покинул сиплый протяжный вопль, больше походивший на стон раненого животного. Никогда прежде я не слышала подобного, тем более, в собственном исполнении. Меня била крупная дрожь. Кого я обманываю? Мне ни за что не выбраться отсюда. Мой мир, сузившийся до размеров среднего гроба, был испачкан кровью. Я держала зажигалку перед собой, затем убрала в карман. Достала, чиркнула колесиком, убрала в карман. И так повторялось много раз. Помнится, я звала маму.
Не знаю, сколько прошло времени. Я открыла глаза и, конечно же, ничего не увидела. Но я могла поклясться, что что-то услышала, что-то, кроме своего дыхания и сердцебиения. Схватив зажигалку, я чиркнула колесиком. Сверху доносилось какое-то шелестение. С каждой минутой оно становилось все ближе и ближе. Я слышала мужские голоса, прорывающиеся сквозь эти звуки. Они тоже, казалось, приближались.
И это был не Кудрявцев с его братией, равно как и не мой брат. Я задумалась: а где же я все-таки нахожусь? Голоса были мне незнакомы.