Я попрощалась со Славиком, пожав ему руку. Вероятно, со стороны это выглядело несколько нелепо: босая девушка жмет руку укутанному в слои одежды бездомному. Очень скоро небо стало неоновым, на востоке, сквозь плотные облака, забрезжил декабрьский рассвет. Чем ближе к «Фонду», тем больше попадалось заваленных всякими отбросами нор. Из некоторых, когда мы проходили мимо, доносилось то рычание, то резкий шорох. Если бы не Мишка, мне не пройти и десяти метров.
Здание «Фонда помощи бездомным» представляло собой бетонный прямоугольник без окон. Перед «Фондом» была небольшая асфальтированная площадка. Бетонные лавки и столы укрыты шапками снега. К входу вела очищенная от снега дорожка, и по ней к дверям тянулась вереница бомжей. Я еще некоторое время смотрела на удаляющегося на четырех мощных лапах Мишку. Это был уже, скорее, зверь, нежели человек; по крайней мере, внешне.
Я увидела пустую трассу, но не увидела телефона. Мне ничего не оставалось, как пристроиться в конце вереницы бездомных и попасть внутрь «Фонда».
Я вошла в небольшое помещение с энергосберегающими лампами и скользким ковром. Крысятник еще тот. В воздухе толкались запахи дешевой еды, моющего средства, пота, туалета. Часы в углу показывали начало восьмого. Неужели я поспела к самому завтраку? Окинув взглядом очередь из угрюмых обитателей свалки, решив, что орудовать локтями в такой толпе не выход, я взяла со столика поднос и одноразовые вилку и нож и встала в конец очереди. Мне нужно было узнать о наличие телефона, а иначе к работникам «Фермы» не добраться.
На завтрак «Фонд» предлагал картофельное пюре, сомнительного вида котлеты и не менее сомнительные булки с кунжутом – большие, желтые, похожие на строительную пену, которой заделывают окна, чем на булку.
Кто-то пнул меня под ребра, да так, что я едва не упала. Ничего страшного, переживу. Это не то место, где следует закатывать сцены и качать права, ведь есть шанс лишиться глаза, в который собеседник, вместо извинений, заботливо ткнет пластиковой вилкой.
Сгорбившись, я уставилась на свои босые ноги. Никому не было до меня дела. Никого не волновало, что я одета, мягко говоря, не по сезону. Кто может утверждать, что по утрам он страдает любознательностью?
Подошла моя очередь. Парень, приблизительно моего возраста, с волосами, кожей и глазами морковного цвета, в рубашке и кепке с вышитой «Ф» и нашивкой на груди «Ваш друг Ян», принялся наполнять мою тарелку.
- И как оно? – не удержалась и спросила я, глядя на нашивку. Наверное, так на людей влияет стресс – вы перестаете контролировать свой болтливый язык.
- Питательно.
- Нет-нет, я не об этом.
- Прошу прощения? – Мой друг Ян даже не глянул в мою сторону. Его улыбка, впрочем, уменьшилась на пару миллиметров.
- Я спрашиваю, как оно? Выполнять такую полезную работу.
Он не ответил. Картофельное пюре с противным звуком плюхнулось в мою тарелку. А в следующее мгновение стоявший за мной в очереди грубиян стал отпихивать меня в сторону. Я вцепилась в столешницу и всем телом подалась к морковному другу Яну.
- Есть ли здесь где-нибудь телефон?
Мой морковный друг словно очнулся ото сна и взглянул на меня. Ложка зависла в воздухе. Его брови поползли вверх и остановились на отметке «не верю своим глазам и ушам». Он указал на телефон-автомат, который я сразу не заметила. И тут я сообразила: мелочи-то у меня нет. Цель была близка, и все, что отделяло ее от меня – чертова мелочь! Виноватым во всех моих бедах в эту минуту был морковный парень. Я рявкнула:
- Ты видишь где-то на мне карманы, в которых могла бы лежать мелочь?
Он опустил взгляд на мою грудь, прикрытую майкой.
Я щелкнула пальцами перед веснушчатым носом:
- Нет-нет, там карманов нет. Послушай, приятель, я в затруднительном положении. Мне надо воспользоваться вашим служебным телефоном.
Морковный Ян явно не знал, как ему поступить: позволить мне позвонить с их служебного телефона, либо дать от ворот поворот. Мои шансы добиться своего уменьшались прямопропорционально возрастающим возмущенным воплям за спиной.
- Посмотри на меня! – с мольбой в голосе попросила я, из последних сил цепляясь за прилавок. – Так ли я соответствую здешнему контингенту?
- Ладно, ладно. Проходите вон в ту дверь.
Я кивнула и прошла в служебное помещение, на двери была табличка «Только для персонала». Дверь закрылась за мной с мягким шлепком. Воздух здесь казался почти стерильным после напоенного ароматами главного зала. Я села прямо под поток теплого воздуха из кондиционера и подняла трубку. Пальцы сами пробежались по нужным цифрам, набирая мобильный брата. Сердце билось как сумасшедшее, во рту пересохло. Я боялась, что опоздала.