- Не забывайтесь, Лев. То вы – что? Позвоните в милицию? Подкупите еще кого-то? Интересно, а что будет, если я попрошу этого молодого человека переговорить с вами с глазу на глаз? Держу пари, камера пыток покажется вам релаксирующим местом отдыха, уважаемый Лев Как-Вас-Там. Так что прекратите грубить.
Я обнаружила в себе доселе неизведанный закоулок, битком набитый угрозами или, если следовать Разговорнику Александра Кудрявцева, «дружественными посылами».
Я бросила коробку из-под пиццы на столик для корреспонденции. В доме было тихо, я нехотя перевела взгляд с лестницы на Деревского. Умей сосредотачиваться на том, что делаешь – гласило одно из моих правил. Правило, которые я слышала с детства. И я сосредоточилась.
- Пожалуйста…
- Я тут подумал, а не завалить бы тебе, дружок, пасть, - Чак-Чак ткнул в нос Льва пальцем.
- Мне вот что покоя не дает, - медленно проговорила я, - сколько Громов предложил вам? Сколько стоило дело всей моей жизни? Ладно, можете не отвечать – Громов ответит.
- Отпусти меня, ты… ты… - Лев подбирал слово, однако что бы он ни подобрал, я знала, оно аукнется ему с лихвой, - животное!
- Не стоило этого говорить. – Я покачала головой. Не хотела бы я сейчас оказаться на месте Льва.
Сиреневый дизайнерский свитер Льва оказался в кулаках Чак-Чака и громила пару раз встряхнул блондина, да так, что у того громко стукнули зубы. Белобрысая голова болталась на плечах, будто тряпичная, пришитая кое-как и готовая в любую секунду оторваться и откатиться под вышеупомянутый столик для корреспонденции.
- Да я проглочу тебя и не поперхнусь, - прорычал Чак-Чак в посеревшее лицо мужчины. – Червяк, - почти ласково пробасил он спустя пару секунд – наверное, тоже примерял слова на язык, подбирая наиболее подходящее.
Мне было все это отнюдь не в радость. Еще вчера я бы прыгала от радости, наблюдая за тем, кем струшивают налет крутости с Деревского. Но не сегодня. Больше нет. Я решила вмешаться:
- Где Арина?
- Вы не понимаете!..
- Нет, это вы не понимаете, - перебила я. – Вы подставили меня. На кону «Темная сторона», моя практика, моя репутация. У меня выдалось не самое фееричное утро, так что советую вам быть чуть более сговорчивым.
- Постой, Палисси, я еще не закончил, - сказал Чак-Чак и, одной рукой прижав Льва к стене, второй схватил его за мизинец. – Слушай сюда, ублюдок: если ты будешь продолжать препираться, я сделаю твою руку похожей на ершик для чистки унитазов. Чтобы собрать потом твою руку, косточка к косточке, и вновь научиться подтирать ею твой вонючий зад, у тебя уйдут месяцы и месяцы операций и реабилитации. Поверь мне, уж я-то знаю, о чем говорю.
- Где Арина? – сглотнув, повторила я.
- В спальне, наверху, - выдохнул Лев.
На его лбу и над верхней губой выступили капельки пота, будто пластиковая роса на лепестках искусственных цветов. Он с ужасом смотрел на свой мизинец, обернутый ладонью Чак-Чака, словно сосиска в тесте. Сговорчивый тип. Такие, когда их прижмут, продадут друзей и мать родную, только бы их не трогали. Хотя, знаете что, можете осуждать меня, но я могла понять Льва: когда рядом с вами ошиваются такие, как Чак-Чак, вы сделаете все, лишь бы увеличить дистанцию между вами.
Я поднялась по лестнице. Во рту было сухо и противно, ладони вспотели, и я вытерла их о штанины. Нервы ни к черту.
- Чак-Чак, - сказала я, остановившись на верхней ступеньке, - отпусти его. Мы же в гостях.
В ответ послышалось недовольное рычание, словно я ни многим, ни мало только что отобрала у голодного пса кость. Кто был костью, а кто – псом, вероятно, и так очевидно.
Коридор был широким и светлым, свет проникал сквозь завешенные легкой, цвета шампанского, тюлю окна. Действительно, прекрасное зимнее утро. Из окон открывался великолепный вид на ухоженный садик. Слишком живописно и умиротворенно, чтобы не насторожиться. Да и вообще, пришла я сюда не для того, чтобы любоваться плодами дорогой и, смею предположить, не слишком честной жизни. Мне нужна была Арина. Я будто собирала конструктор, и не хватало одной его части. Вру, не хватало двух частей – второй был Богдан Громов. Но его я оставила напоследок.
Все двери были закрыты, кроме одной, в конце коридора. Судя по тому, что я видела сквозь щель, там находилась спальня. Я направилась именно туда.
Я толкнула дверь и поняла, что не ошиблась, оказавшись в просторной дорого обставленной спальне, с французским окном, ковром с крупным ворсом и застеленной широкой кроватью. Все поверхности и текстуры были дорогими и изысканными.