Деревской почти удалось спихнуть меня с себя, когда я опомнилась. Отведя назад сжатую в кулак руку, я вложила в удар все свои силы.
Мне показалось, что я сломала руку. Может, и сломала. В ушах звенело. Я подмечала происходящее без внутреннего содрогания: что-то горячее стекает со лба и мешает моргать, сочась сквозь ресницы, Арина обмякает подо мной, я соскальзываю с кровати, мои руки, пытающиеся поднять ее тело, дрожат и тем самым сводят меня с ума, над кроватью нависает огромная тень. Тень, которая чернее самой черноты. Существо потянулось к нам. Я хорошо запомнила это ощущение невидимого давления по тому спиритическому сеансу. Я закусила губу, да так, что рот наполнил металлический солоноватый привкус, а по подбородку побежала горячая струйка. Меня это нисколько не взволновало – мое лицо и так было сплошной горячей маской, пахнущей медяками. Руки плохо слушались, но мне удалось поднять Деревскую.
Мне показалось, что существо вытянулось и раздалось вширь, будто питалось от тьмы. Пропало ощущение масштаба. Я находилась где угодно, но не в спальне Деревских. Единственное, что осталось от спальни, был мягкий ворсистый ковер под подошвами моих ботинок. И то, я не могла ручаться, что, стоит мне сделать шаг, и я не провалюсь в пустоту.
Пошатываясь, я стояла перед существом, держа на руках Арину.
- Возьми ее. Не меня, - сказала я поразительно ровным голосом.
Я не ожидала, что мне ответят. Но ответ пришел – мой собеседник засмеялся. По крайней мере, мысленно я окрестила этот звук смехом. Людям свойственно давать понятия тому, что они не понимают, что не подлежит навешиванию никаких ярлыков. Но так чувствуешь себя немного уверенней. Это был смех? Так точно, это был смех. Видите, как просто? Я все-таки нашла большим везением отсутствие света – мне совсем не хотелось знать, как выглядит рот, произносящий эти слова:
- Почему?
- Так будет правильно.
- Правильно?
Похоже, он ждал ответа. Я молчала, не зная, что ответить. Казалось, прошла вечность, прежде чем он выплюнул свой третий вопрос:
- Как звать тебя?
Выплюнул? Его вопрос буквально ударил меня, я закусила нижнюю губу, но устояла на ногах.
Если есть возможность, лучше не говорить свое имя. Но в моем случае игнорировать дьявольскую говорящую гору и дальше не представлялось мне целесообразным.
- Рита Палисси.
- Медиум, - он произнес это как оскорбление. Меня обдало ледяным порывом, выдавливающим из глаз слезы. – Я могу забрать вас обеих.
- Безусловно, можешь, - выдохнула я. Тело одеревенело и дрожало от перенапряжения. Не сказать, что мне было приятно узнать, что эта говорящая гора слышала обо мне. По ту сторону реклама не сослужит вам хорошей службы. – Но не я нужна тебе.
- Как раз ты.
- Послушай! Она сильнее меня, она призвала тебя, ее и бери.
- Она не сильнее тебя.
- Однако именно она призвала тебя, - повторила я. – Я бы не посмела. – И это была чистая правда.
- Почему?
Что можно ответить потустороннему монстру на подобный вопрос? Вновь – только правду, и ничего кроме правды, какой бы постыдной она не была. В данном случае правда могла спасти мою жизнь.
- Потому что боюсь.
Мои руки внезапно опустели. Я опустила их вдоль тела. Черный силуэт, успевший к этому моменту затмить собой едва ли не весь мой мир, двинулся прочь.
Дневной свет загорался, будто кто-то проворачивал невидимый выключатель. Вновь появилось ощущение пространства, вслед за ним – стены, потолок, пол. Небо было ярким и далеким. Зимним. Я стояла на коленях возле кровати со скомканным одеялом, подушками и простынею, здесь и там пестрящих кровью, осколки от разбитого ночника сквозь джинсы вдавливались в колени, дверь в спальню была приоткрыта. Арины Деревской нигде не было.
Я встала, опираясь о кровать, в левом кулаке – край одеяла, которым я не замедлила вытереть лицо. На ткани остались мазки крови. На полусогнутых ватных ногах я вышла в коридор и спустилась по лестнице. Споткнувшись, я прочесала коленями и ладонями три или четыре ступени и растянулась на полу прихожей. Чак-Чак был тут как тут: обвив рукой мою талию, он довел меня до дивана и помог сесть.
- Ничего себе! – Качок присвистнул, отступая на шаг и окидывая меня пристальным взглядом. – Ты что, с медведем подралась?
- Где Деревский?
- Здесь. Где же еще?
Я глянула туда, куда указал Чак-Чак: Лев сидел в кресле, вцепившись в подлокотники и таращась на меня глазами размером с блюдца. Хорошо. Теперь, когда Арины нет, он был второй и спасительной половинкой «хлебного шарика». Я угрюмо кивнула и попросила Чак-Чака принести мне воды. Но он пропустил мою просьбу мимо ушей.