- С ума сойти, - плечистый детина начал качать головой, и, похоже, не мог остановиться, будто механизм заело. Судя по сморщенному лбу, то, что он видел перед собой, нешуточно удивило его и, быть может, даже испугало. – Десять минут назад ты выглядела как конфетка… Что, черт побери, у вас там стряслось?
- Никакого черта, - я болезненно скривилась.
- У тебя волосы поседели.
- Просто принеси мне воды, о’кей?
- Палисси, ты похожа на невесту Франкенштейна.
- Зато ты – на актера разговорного жанра, - огрызнулась я, погружая пальцы левой руки в диванные подушки. Правая же рука нестерпимо болела, боль походила на жидкий огонь. – Или на потенциального безработного.
Отнюдь не весело ухмыляясь, Чак-Чак ушел. Четверть минуты спустя послышался звон посуды и звук льющейся воды.
- Где Арина? – одними губами спросил Лев Деревский. Его костяшки побелели и стали похожи на свитые из белой веревки узлы. Он вжимался в кресло с таким усердием, словно хотел раствориться в нем.
- Далеко.
- Далеко? – переспросил входящий в гостиную Чак-Чак. Он вручил мне стакан, до краев наполненный водой. Прежде чем я донесла стакан к губам, половина расплескалась на мои джинсы, так я дрожала. – Мне привести ее?
- Ну приведи, если сможешь, - я глотнула воды и закашлялась, когда Чак-Чак вышел из гостиной. Не надо быть мега проницательным, чтобы понять, куда и за кем он направился. – Стой! Ты что, до сих пор не понял ничего? Посмотри на меня! – срывающийся голосом попросила я. Он повиновался все с тем же обескураженным выражением на квадратной физиономии. – Ну как, ты все еще думаешь, что я с медведем подралась? Или, может, мне это Деревская наваляла? Не будь идиотом, Бога ради, - выплюнула я.
- А-а-а. – Чак-Чак приоткрыл от удивления рот. – Понял. Эти ваши спиритические штучки-дрючки. Деревская что, тоже была… того?
- Вот именно что «была».
- Что ты сделала с моей женой? Где Арина? – дурным голосом завопил Лев, вскакивая с кресла. – ГДЕ ОНА?
Он бросился на меня, но Чак-Чак без видимых усилий закинул его обратно в кресло, будто забил трехочковый. Нависнув над блондином, здоровяк ткнул в него указательным пальцем. Я не шелохнулась.
- Закрой. Свой. Говенный. Рот.
Игнорируя слова Чак-Чака, Лев накрыл лицо руками и зарыдал. Глядя на рыдающего мужчину, который еще недавно виртуозно лил на мою голову клевету, мои нервы не выдерживали. Если я немедленно не возьму себя в руки, то быть истерике! Я отвернулась и уткнулась пульсирующим лбом в спинку дивана, глубоко вдохнула и шумно выдохнула. Повторила упражнение «глубокий вдох – медленный выдох» несколько раз, пока не закружилась голова. Слезы смешивались с кровью из кровоточащих ранок, но я не обращала на такие мелочи внимание.
- Я не знаю, Лев, - прошептала я, - не знаю.
И это было чистейшей правдой. Безумно хотелось забыть то, что я увидела. Но я знала, что буду помнить это до конца моих дней – когда бы конец моих дней не настал. Есть такие вещи, которые не стереть из памяти, не смягчить временем. Увиденное там, в спальне, было из разряда именно таких вещей. Выход есть: загнать воспоминание в самый темный угол памяти и навесить на него огромный замок. Я так и сделала. Сосредоточилась на дыхании и щекочущих глаза слезах. Слезы были непозволительной роскошью, когда зерно категории «А», ставшее частью меня, столь волнует босса Церкви механизированных, а мой брат находится черт знает где.
Мой желудок в который раз перевернулся и сжался, когда я подумала о брате. Мое слабое не натренированное тело рефлекторно напрягалось, готовое в ущерб себе защищать его. В то же время я понимала, что тот же Чак-Чак будет серьезным противником. Я видела, на что способна его стокилограммовая туша. Если Деревский ему на один зубок, то меня он и подавно, не прилагая абсолютно никаких усилий, размажет по асфальту. Превратит в горку окровавленных косточек. Я была также опасна, как и любая другая девушка, которая все свое свободное время проводит на работе, не посещает спортзал, злоупотребляет сигаретами, кофе и нездоровой пищей. Учитывая все вышеперечисленное, я никак не могла сообразить, почему до сих пор жива, когда вокруг меня столько грязи и негодяев.
Ладно, не так, чтобы жива в классическом понимании этого слова. Но и не мертва, правильно?
Чак-Чак захлопнул дверцу за Львом, обошел авто и сел за руль. Я щелкнула ремнем безопасности и откинулась на сиденье, зажмуриваясь и сглатывая застрявший в голе стон. Что дальше?