27
Я всегда отдавала себе отчет в том, что монстров хватает как в нашем мире, так и в мире духов. Именно поэтому я старалась играть по-честному, с уважением, выдерживать дистанцию. Спасибо Арине за то, что разнесла мою осторожность в пух и прах. Из-за нее под удар попала моя душа. Плюс я обзавелась новым знакомым, который однажды не прочь сделать со мной тоже, что и с Ариной. Насыщенный конец года, а?
От незнания, что случилось с Деревской, меня начинало кидать то в жар, то в холод. Вообще-то я заметила, что насилие как таковое перестает пугать, когда рядом оказываются потусторонние ребята. Я хочу сказать, ваше тело пропитано страхом, в то время как разум осознает, что бояться надо отнюдь не физической расправы. Конечно, радости мало схлопотать по физиономии, но куда хуже увидеть нечто, что перевернет ваш рациональный мирок с ног на голову. Физически вы будете в норме, но психологически – развалиной, таким же изношенным и разодранным, как пара дешевых кроссовок.
Чак-Чак сказал, что у меня волосы поседели. Я, впрочем, не спешила оценивать причиненный ущерб. В качестве бонуса, у меня до сих пор дрожали руки, и дергался указательный палец на левой кисти. В остальном физически я была в порядке. Психологически вроде тоже. Возможно, пока что. Время покажет. Если будет у меня это самое время. Вопреки пережитому, я не могла вздохнуть с облегчением. Проблемы, казалось, только множились.
Босс Церкви механизированных. Уна Бомбер. Стефан. И, естественно, Громов, которому я планировала нанести дообеденный визит.
Заведомо позаботившись о достижении наибольшего эффекта неожиданности, я не спешила вкладывать мобильный в руку Деревского для звонка его адвокату, господину Пальто-Панцирь-За-Пять-Штук. Не важно, что мне безумно хотелось покончить с этим раз и навсегда; я заставила себя сосредоточиться. Громов тщательно спланировал свой бенефис, что заняло у него не день и не два, а я, выходит, не могу подождать пару часов? Позвони Деревский адвокату сейчас, и новость о капитуляции мгновенно долетела бы до Громова, а уж он нашел бы способ все замять…
Нет, исключено. Я из кожи вон вылезу, а Бодя ответит за содеянное. За то, что после того, как однажды посягнул на мое сердце, решил посягнуть на мою душу. Какой же ты все-таки козел, Богдан! Зная меня все эти годы, ты должен был давно понять, что проломить мне голову намного проще, чем сердце. Или душу.
Я сделала над собой усилие, чтобы унять убыстрившееся сердцебиение, когда увидела Его «мерседес». В это самое мгновение я поверила в случай. Прощу прощение, в Его Величество Случай.
«Мерседес» остановился на светофоре, между нами урчал двигателем чернильный «вольво».
- Чак-Чак, - мой голос был хриплым от волнения, - видишь вон тот серебристый «мерс»? Езжай за ним, но так, чтобы водитель не заметил хвост.
Качок гнусно осклабился.
«Вольво» свернул на следующем светофоре. Серебристый «мерседес», в свою очередь, продолжал уверенно катить по Кварталам, к реке, пока не затормозил и не припарковался на врезанной в тротуар стоянке.
- Нет-нет-нет, поезжай, поезжай! – затараторила я, вжимая голову в плечи и сползая по сиденью. – Свернешь на следующем повороте и припаркуешься там.
- Палисси, в тебе пропадает заправский бандит!
Завороженная увиденным, я пропустила его слова мимо ушей. Тем временем, дверца «мерседеса» открылась и на расчищенный от снега асфальт ступили дорогие замшевые ботинки на шнуровке. Темно-серые джинсы. Коричневая кожаная куртка. Рыжие волосы аккуратно уложены. Выспавшийся, элегантный, опрятный. Не подозревающий о том, что я смотрю на него. В эту самую секунду я почувствовала себя аллигатором, выжидающего верной секунды для атаки на подошедшего к воде оленя.
- Олень, значит, - пробормотала я. – Гребаный олень, черт бы тебя долго драл.
- Может, расскажешь, что происходит?
Следуя моим указаниям, Чак-Чак свернул и припарковался возле закрывшегося на дневное время суток тату-салона. Я не сразу сообразила, почему у меня жжет в груди. Оказывается, я задерживала дыхание. Шумно вдохнув, я нетерпеливо проговорила:
- Жди в машине, я скоро вернусь.
- Не-а. Не катит.
Я замерла и посмотрела на Чак-Чака.
- Отлично. Идем. Только вначале скажи мне вот что: как быть с Деревским. Может, сделать ему новогоднюю скидку и оставить в машине? Тогда уж я точно лишусь второй половинки «хлебного шарика».
- Что ты имеешь в виду под… - здоровяк нахмурился. Встряхнув головой, он непонимающе глянул на меня: - Что еще за шарик?
- Не важно. Я хочу сказать, Деревского нельзя оставлять одного. Из этого следует, что он должен быть под твоим присмотром. Никаких «но», - предупредила я.