Я проворковала свой заказ. Пришла очередь Богдана. Стоит отдать ему должное, он быстро оклемался от первого потрясения. Его голос был почти таким же самодовольным и зычным, как обычно. Но даже Богдан, каким бы притворщиком он не был, не настолько искусен, чтобы скрыть скользящий в голосе страх, словно подводное течение, сотнями микроскопических иголок колющее ноги. Я чувствовала его страх комом, застрявшим в моем горле. Страх окружал его липкой тягучей аурой… Стоп, какого черта? Я чувствовала его страх! Возможно, это еще одно проявление зерна «А». Однако – нет, я не хотела ничего знать об этом. Даже если мне удастся выпутаться из всей этой передряги и остаться в здравом уме и, что не менее важно, функционирующем теле, я не буду лезть из кожи вон, чтобы узнать обо всех дарованных мне зерном «А» возможностях. Я бываю такой нелюбознательной.
Кроме нас, в ресторанчике было четверо посетителей, потягивающих кофе и шуршащих утренними газетами. Идиллия.
- Ты был очень плохим мальчиком, Богдан, - сказала я, закидывая ногу на ногу. – Не жди от Деда Мороза ничего, кроме горки углей.
Наши глаза встретились. По коже словно пробежал электрический разряд, но, в отличие от Богдана, который скривился и передернул плечами, я не шелохнулась.
- Меньше всего ожидал встретить тебя… здесь.
- О, не сомневаюсь. Иначе не сунул бы сюда свой нос.
Он нахмурился, и между медного цвета бровями залегла морщинка.
- Не понимаю, чем тебе не угодил мой нос.
- Всем угодил. Мне, между прочим, всегда нравился твой нос.
- А мне твои глаза, - неожиданно он улыбнулся своей фирменной обезоруживающей улыбкой, и подался ко мне. – И губы. А твои ноги… они кажутся бесконечными.
- Ну-ну, полегче. Ты смущаешь меня.
- Разве? А мне всегда казалось, что это невозможно.
- Чепуха! Еще как возможно. Последний раз это произошло не далее, чем позавчера, когда ты был в «Темной стороне».
Он в притворном удивлении выпучил глаза:
- Не может быть!
Я важно закивала:
- Свиньей буду, если солгала.
- И чем же я смутил тебя?
- А тем, что я вдруг почувствовала жгучее желание превратить твою красивую голову Кена в полигон для моих кулаков. Учитывая то, что раньше это желание никогда не было столь сильным, мне пришлось нелегко.
Громов потрясенно моргнул.
- Что? – выдохнул он.
- Нет, Бодя, на этот раз это не слуховые галлюцинации. А забавная действительность. Я объясню, почему забавная: вместо того, чтобы переломать тебе вначале руки, потом ноги, я сижу и продолжаю трепаться. А знаешь, почему я продолжаю сидеть и трепаться?
- Достаточно, Палисси. Все это утомительное кривляние не способствует пищеварению, - Громов напустил на лицо пресыщенное выражение. Я невольно задалась вопросом, сколько еще он продержится, прежде чем сорвется. – В тебе столько негатива! Просто неисчерпаемый источник. Я вот что слышал, - он зыркнул по сторонам и, убедившись, что никто не подслушивает, самодовольно продолжил, - что вчера на «Темную сторону» выдали ордер на обыск.
- Ублюдок.
- И что по удивительному стечению обстоятельств именно вчера ты пропала с радаров общественности. Тебя ищут, Рита. Ты принесла много горя в семью Деревских. Ты знаешь, что виновата, потому и скрываешься.
Еще чуть-чуть, и, плюнув на все, я бы размазала его по стене! А, принимая во внимание то, что я чувствовала в себе небывалую тягу приложить кулаки к чему-то, это не закончилось бы хорошо. Для Богдана – в первую очередь. Для меня – во вторую, поскольку в таком случае я бы наверняка повредила вторую руку. Я вспомнила слова отца: «Собаки лают, а караван идет». Так что, давай, караван, иди дальше.
- Я задала вопрос, - напомнила я, прикрывая глаза и взывая к самоконтролю. Я была за шаг от срыва, будто вернулась на пару лет назад, и вот мы с Громовым вновь вместе, а ссора в самом разгаре. Старые добрые времена. – Я спросила: знаешь ли ты, почему я продолжаю сидеть и трепаться, вместо того, чтобы доставить тебе массу неприятных ощущений?
Звук удара кулака о столешницу, звяканье столовых приборов. Я открыла глаза. Ага, такого Громова я знала очень хорошо.
- Вот мой ответ, Рита: нет, черт побери, я не знаю, почему ты так поступаешь. Я в принципе не знаю, почему ты появляешься, словно из-под земли, и начинаешь озвучивать всякие гнусности, хотя я больше не дразню тебя красной тряпкой с вереницей ноликов на конце.
Мне особенно потешило «появляешься, словно из-под земли».
- Моя очередь отвечать? В таком случае, слушай внимательно, Бодя, чтобы ничего ненароком не упустить, - я придвинула свое лицо как можно ближе к его разозленной роже. Он учащенно дышал и хмурился, но молчал. – Я появляюсь, словно из-под земли и начинаю озвучивать всякие гнусности по двум причинам…