— Тогда почему отпустил? — Эдриан задал именно тот вопрос, который я часто задавала сама себе.
— Не знаю, — я пожала плечами. — Этого могло никогда не быть. Просто вымысел Гомера, объяснявший те или иные явления. Аномальное похолодание, голод, смена времен года. Такое объяснение было вполне логичным и красивым.
— А если все было по-другому? — Эдриан говорил уверенно, и его голос завораживал меня. — Если она видела его на Земле. Может, они разговаривали, гуляли по той же Ниссейской долине. Может, он спрашивал, согласна ли она уйти с ним. Могла ли она согласиться, даже если хотела? Могла ли она помыслить, что оставит Землю, покинет мать, откажется от света солнца навсегда, спустится во мрак ради любви к мужчине?
— Звучит зловеще, — мой голос упал до шепота, а дыхание участилось. Голова закружилась и только голос Эдриана удерживал меня в сознании. Его слова отзывались глубоко внутри, посылая дрожь по всему телу.
— Что если он оставил для нее цветок нарцисса, предупредив, что будет ждать её решения сколько потребуется? Что, если она сорвала его осознанно?
Я не заметила как он подошел ко мне, почувствовала лишь его прикосновение. Он потянул меня за руку, поднимая из-за стола, тихонько откатилось кресло.
— Что, если она осознанно приняла его руку, осознанно ступила в его колесницу, — Эдриан склонился надо мной, а я будто завороженная смотрела в его глаза.
— Что, если она по своей воле обнимала его, — он взял мои ладони и положил себе на плечи, а я следила за этим, будто со стороны. — Что, если она по своей воле, — он коснулся моего лица и склонился к уху, его дыхание опалило кожу, — целовала его? — он заправил прядь моих волос за ухо и его губы заскользили по моей шее. Мне стало не хватать воздуха, и меня опять стала накрывать темнота.
— Персефона, — тихий шепот во тьме. — Персефона, проснись.
5.2.
Я пришла в себя, лежа на диванчике в углу кабинета. Который раз это происходит? Я резко села и перед глазами опять поплыло.
— Не делайте резких движений, — на стуле рядом сидел Эдриан.
— У меня острое чувство дежавю, — пробормотала я, сжимая виски. Проигнорировав протянутую руку Эдриана, я поднялась и подошла к столу.
— Вы просто упали в обморок, — он поднялся со стула и подошел ко мне. — Вы много работаете.
Он говорил что-то ещё, а я силилась вспомнить в какой момент я потеряла связь с реальностью. Что из того, что я помнила, было видением, а что явью. Действительно ли он был настолько близко, что…
— Мисс Бриар? — я перевела взгляд на встревоженного Эдриана.
— Да? — я никак не могла уловить, что он мне говорит, а когда поняла стала возражать.
— Стоп, стоп! Не нужно меня никуда везти, я прекрасно доберусь сама.
— Выбирайте. Либо я везу вас домой, либо в отделение скорой помощи, — тон его был непреклонным, а взгляд упрямым.
— С какой стати вы мной командуете, — возмутилась я.
— Я не командую, — его тон смягчился. — Просто уже во второй раз вы теряете сознание в моем присутствии, и все это в течение недели. Мне будет спокойнее, если я отвезу вас до дома и не буду думать о том, что вы по дороге упали на асфальт в беспамятстве.
Я безусловно чувствовала усталость, и меня тревожило мое состояние, поэтому я все же согласилась на его предложение.
***
Мы шли в сторону стоянки. Студентов вокруг почти не было, да и на парковке осталось всего несколько автомобилей. И вдруг я увидела то, что заставило меня резко остановиться. На скамейке спиной ко мне сидел мужчина. До боли знакомая прическа, разворот плеч, я даже помнила этот костюм. Моя рука взметнулась к лицу, нащупывая у границы волос то, что скрыто от посторонних взглядов. «Только не паниковать». Я ускорила шаг, нагоняя Эдриана, то и дело я оборачивалась. Когда я обернулась очередной раз, третий или четвертый, скамейка была пуста, но это только ещё больше испугало меня.
Эдриан распахнул передо мной дверцу, и я села на пассажирское сидение. Я судорожно сжимала сумочку, лежавшую у меня на коленях, погружаясь в пучину своих страхов, и очнулась только от прикосновения, не сразу поняв, что происходит. Эдриан наклонился, почти прижимая меня к сиденью, потянул за ремень безопасности, и пристегнул.
— Вам опять плохо? — его взгляд опять был встревоженным.