— Что там за шум был? — недовольно встретил его кентавр, охнув под тяжестью запрыгнувшего к нему на спину юноши.
— Служанка, — зло сплюнул юноша, потирая укушенную руку и сжимая пятками бока кентавра. — Скачи.
— Я тебе не лошадь, — бросил кентавр, тут же переходя в галоп. — Ещё раз так сделаешь и полетишь на землю.
До вечера он провёл в своей лаборатории, составляя снадобье из драгоценных цветов, что не росли нигде на Земле, кроме сада Деметры. Рука саднила, но он даже не позаботился о том, чтобы обработать её. Он спешил. Если всё удастся, он сможет бросить вызов даже верховным богам, не говоря уже об остальных. Сон сморил его под утро. Он упал на лавку и, укрывшись краем гиматия, уснул. Снадобье было почти готово.До вечера он провёл в своей лаборатории, составляя снадобье из драгоценных цветов, что не росли нигде на Земле, кроме сада Деметры. Рука саднила, но он даже не позаботился о том, чтобы обработать её. Он спешил. Если всё удастся, он сможет бросить вызов даже верховным богам, не говоря уже об остальных. Сон сморил его под утро. Он упал на лавку и, укрывшись краем гиматия, уснул. Снадобье было почти готово.
Его разбудил ужасный грохот. Он вскочил и увидел дверь, сорванную с петель, влетевшую в комнату.
— Асклепий! — голос его наставника, казалось, сотрясает землю. Юноша не стал испытывать судьбу и выбежал на улицу.
4.1.
Разъяренный Хирон смотрел на него, будто хотел сейчас же затоптать. Хвост его с остервенением стегал бока, выдавая крайнюю степень злости.
— Ты посмел опозорить имя твоего учителя, — голос кентавра стал обманчиво спокоен. — Посмел залезть в сад Деметры, посмел выкрасть единственный в своем роде цветок. Более того, — голос перешел на свистящий шёпот, — ты втравил во все это моего сына! Чем ты оправдаешь себя?
— Это навет, я не был там, — руки юноши задрожали. Сейчас он никак не мог покинуть это место, ему нужно закончить приготовление снадобья во что бы то ни стало.
Хирон смотрел не него долго, а потом вдруг рассмеялся.
— Так вот, скажешь это Зевсу.
Его разбудил ужасный грохот. Он вскочил и увидел дверь, сорванную с петель, влетевшую в комнату.
— Асклепий! — голос его наставника, казалось, сотрясает землю. Юноша не стал испытывать судьбу и выбежал на улицу.
Разъяренный Хирон смотрел на него, будто хотел сейчас же затоптать. Хвост его с остервенением стегал бока, выдавая крайнюю степень злости.
— Ты посмел опозорить имя твоего учителя, — голос кентавра стал обманчиво спокоен. — Посмел залезть в сад Деметры, посмел выкрасть единственный в своем роде цветок. Более того, — голос перешел на свистящий шёпот, — ты втравил во все это моего сына! Чем ты оправдаешь себя?
— Это навет, я не был там, — руки юноши задрожали. Сейчас он никак не мог покинуть это место, ему нужно закончить приготовление снадобья во что бы то ни стало.
Хирон смотрел не него долго, а потом вдруг рассмеялся.
— Так вот, скажешь это Зевсу. Идём.
***
***
Зевс в алом гиматии восседал на троне, сжимая в одной руке молнии, а в другой скипетр с фигурой богини Ники. По одну сторону от трона громовержца стоял его отец, Аполлон, в белоснежных одеждах с золотой каймой: он был недоволен, это читалось по его лицу, а по другую — богиня Деметра в гиматии глубокого зеленого цвета и давешняя нимфа в простом хитоне. У девушки на скуле багровел синяк, и она дерзко смотрела прямо на него. «Они поверили простой служанке? — он усмехнулся. — Что значит слово простой нимфы против слова полубога?»
— Ты — Асклепий, сын Аполлона, ученик Хирона, непревзойденный врачеватель? — голос Зевса гремел под сводами судилища.
— Да, это я, — он стоял прямо, хоть и не осмеливался смотреть в глаза громовержцу.
— Ты украл цветы из сада Деметры? — вопрос прямой, но от ответа зависела его дальнейшая судьба.
— Это навет. Я, сын бога, не опустился бы до воровства, — он выпрямился и посмотрел на край алого гиматия Зевса.
— Есть свидетель, видевший тебя в саду богини.
Здесь нельзя было проявить недоверия или оскорбить прямым обвинением.
— Что ж, — сказал он, не глядя на нимфу, пообещав про себя, что девчонка непременно заплатит за свое обвинение, — какие есть доказательства?
— Доказательства, говоришь? — Зевс даже усмехнулся. — Ты так уверен в себе… Юнец.
— Мои слова против слов свидетеля. Если нет доказательств, сложно принять верную сторону, — он все же не сдержался и мельком глянул на девушку, застывшую как изваяние. Рыжеватые волосы разметались по плечам. Небольшой рост и манящие округлые формы. «А она ничего. Месть обещает быть сладкой».