- Децим… - сухо и как-то безжизненно отозвался он, - Он все знал. Он был с ними.
- Децим? – Виттория прищурилась. Имя не говорило ей совершенно ни о чем.
Цезарь рвано кивнул:
- Децим Брут. Он… Я считал его другом. Сыном, которого у меня никогда не было. А он… - неожиданно, он повернулся к ней. Его взгляд сфокусировался и стал даже жестким, - Я не хочу об этом говорить. Не сейчас. Не сегодня. Никогда.
Вопросы застряли в горле и, как Виттория ни старалась, никак не хотели звучать. С другой стороны, она всегда могла задать их все Джузеппе. Наверное, так было даже правильнее.
Следующий вопрос прозвучал как гром среди затянутого тяжелыми зимними тучами неба.
- Вы можете вернуть меня обратно?
Виттория опустила голову, разглядывая пижамные штаны, позаимствованные из шкафа Амалии.
- Не знаю. Скорее нет, чем да.
- Почему? Вы же как-то…
Виттория перебила его на полуслове:
- Тебя вообще не должно было здесь быть. По протоколу эксперимента мы должны были отправить одного из нашей лаборатории всего на десять минут назад. А вместо этого обнаружили в капсуле машины тебя. И если ты хочешь, чтобы я тебе сказала, как так получилось, то я не могу. Я сама не знаю.
- И…
- Гай, этого не могло было быть. В принципе, - Виттория грустно усмехнулась своим коленям, - Мощности несопоставимы. Несоизмеримы. Ни одна наша энергетическая установка не может выдать мощность нужную для того, чтобы забросить даже атом на расстояние двух тысяч лет. Назад-вперед, без разницы. Это технически невыполнимо. Я не знаю, как и почему ты вообще здесь оказался. Это чудо какое-то, науки в этом нет.
Тихое и шершавое, как наждачка:
- Я понял, - прозвучало в повисшей тишине словно приговор.
То ли ему, то ли ей, то ли им всем.
Глава VIII
За следующие несколько дней Виттория с Карстеном перелопатили весь интернет в поисках каждой крупицы информации по этому проклятому Риттеру. Тонны текстов и мириады фотографий смешались в одну кучу и появлялись перед мысленным взором стоило только закрыть глаза – но толку от этого было чуть.
Несколько научных работ тридцатилетней давности и групповое фото, снятое восемнадцать лет назад на конференции в испанской Севилье, было всем, что удалось откопать с таким огромным трудом.
Раске говорил, что Риттер прятался под подставными аккаунтами – но ни один ИИ не мог найти в соцсетях ни одного человека с фотографией хоть приблизительно напоминавшей постаревшего Риттера. Раске говорил, что новый работодатель Риттера был чертовски засекреченным – но даже на многочисленных неиндексируемых конспирологических форумах никто не мог им помочь с распознанием их логотипа.
С каждой встреченной на пути стеной руки опускались все сильнее и сильнее, и даже обычному оптимизму Виттории не под силу было с этим справиться.
Единственным светлым пятном среди этого бесконечного мрака было то, что за ними так никто и не пришел.
Солнечный свет терялся где-то за затянувшими небо Мюнхена тучами, и едва попадал в занятую Витторией и Карстеном спальню Амалии. Оно и к лучшему. Некогда аккуратная комната, в которой теперь на регулярной основе проводились мозговые штурмы, постепенно стала похожей на пристанище безумного ученого.
Импровизированная доска на стене, на которую они, после непродолжительного спора, стали вешать все распечатанные находки по Риттеру, гармонично дополняла эту картину.
Если бы от нее еще был какой-то толк.
Карстен стоял рядом с ней и придирчиво крутил в руках свою футболку, никак не решаясь ее натянуть.
- Слушай, - Виттория потянулась на кровати и села, - А когда Амалия возвращается?
- Четырнадцатого, - отозвался Карстен, обнюхивая футболку.
Судя по тому, как изменялось его выражение лица, даже для него носить одно и то же четвертый день было слишком, но увы – мужа у Амалии не было, и взять свежую одежду ни ему, ни Цезарю было негде.
С другой стороны, если бы у Карстена был кузен вместо кузины, эта проблема возникла бы намного раньше.
После всестороннего изучения, футболка была признана непригодной к носке, и улетела куда-то в угол комнаты после неприцельного броска.
- Витто, - Карстен упал на кровать рядом с ней, - Знаешь, я тут подумал. Наверное, мы в понедельник слишком погорячились. Думаю, нас никто не ищет. Может быть, даже не искал.
Виттории было достаточно бросить на него вопросительный взгляд, чтобы он продолжил:
- Сама подумай. Мы на этой тачке Макса засветились на всех возможных и невозможных камерах. Отследить нас от нее тоже было бы несложно. Если бы кому-то это вообще было бы нужно, нас бы повязали в первую, максимум – вторую ночь. Но все в порядке. И это может значить только то…