Виттория нахмурилась. Обычно практически неощущаемая грань между ними сейчас встала в полный рост.
- Слушай, ну если на одной чаше весов война – а на другой выбор между триумфом и консульством, по-моему, выбор очевиден.
Цезарь помотал головой:
- Абсолютно нет. В этот раз все было по-другому, и я не мог просто так отказаться от триумфа. Это стало бы политическим самоубийством.
- Тогда можно было отказаться от консульства… - робко предположила Виттория, внимательно наблюдая за каждым его движением.
Этот взгляд в никуда начинал ее пугать непредсказуемостью своих последствий.
- И стать новым Тиберием Гракхом? – Цезарь хмыкнул, - Я не мог проиграть выборы, если бы на них пошел. Ни в тот год, ни в следующий. Меня не могли осудить ни за что, как бы Катону ни хотелось иного. Поэтому… Меня бы просто убили ровно в тот момент, когда я бы сложил полномочия и оказался без защиты армии. Очень быстро, одним днем.
- Но… Но это же преступление? – прозвучало как-то неуверенно.
Ответ буквально поставил точку на всех возможных обсуждениях:
- И что с того?
Стало как-то некомфортно – и Виттория тут же достала телефон, бессознательно пытаясь убежать от этого ощущения. Главный экран. Навигатор. Пробки.
И возможное спасение.
- Гай, смотри, пробка уже рассосалась, - с облегчением объявила она, - Можно ехать.
Еще каких-то пять часов за рулем – и за объездной магистралью наконец-то выросли очертания окраин Рима.
Маленький и непримечательный белый знак мелькнул через несколько километров широкой дороги, прорезавшей спальные кварталы насквозь. Сперва, Виттория по привычке не обратила на него никакого внимания, но прошло несколько секунд – и по спине побежали мурашки.
Годы шли, но некоторые вещи оставались неизменными – как нежелание, чтобы центр стоял в бесконечных многокилометровых пробках, так и желание набить городской бюджет штрафами с неосмотрительных туристов на арендованных машинах. Встретившись вместе, они породили этот маленький знак с тремя черными буквами.
ZTL. Зона ограниченного траффика.
Три буквы, которые Виттория давно привыкла игнорировать.
Три буквы, которые сейчас она игнорировать больше не могла.
Ударив по тормозам и выкрутив руль как можно сильнее вправо, она резко отправила машину в поворот, прочь от нежеланного, но неизбежного, столкновения с дорожной полицией. Другим водителям такой маневр не пришелся по душе, о чем они не преминули сообщить недовольными гудками клаксонов.
Опустив окно, она высунула в окно ладонь с отставленным средним пальцем и громко выругалась. Где-нибудь в Германии за такое на нее могли подать в суд за оскорбление, но здесь все было по-другому.
Все-таки за все те годы, что она работала в Мюнхене, она успела чертовски соскучиться по дому.
- Виттория, ты чего?! – от встряски Цезарь вернулся в реальность, - Ты нас убить хочешь?
- Наоборот, - буднично отозвалась она, - Видишь вон тут знак сзади? Маленький такой, белый.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы найти искомое.
- Вижу.
- Видишь, что на нем написано?
- Виттория, ты издеваешься? – возмутился Цезарь, - Мне давно не двадцать, и я слепой на один глаз.
Стало как-то неловко, и она попыталась побыстрее загладить свою вину:
- Там написано “Зона ограниченного траффика”. Туда можно только с местной регистрацией.
- Но ты ведь говорила…
Виттория перебила его, не дослушав:
- Говорила. Я родилась здесь, но регистрация у меня последние пять лет Мюнхенская. Там без нее просто невозможно было жить, пришлось сделать.
Такой ответ его вполне удовлетворил.
Припарковав машину на перехватывающей парковке, Виттория быстрым шагом направилась к метро. Если какая камера и успела снять ее маленькое нарушение, им никогда было ее не найти, чтобы вручить штраф.
С жутким, отражающимся от стен туннеля грохотом, поезд отправился со станции, не дождавшись их на какие-то несколько секунд.
- Я смотрю, вы настолько обожаете эти поезда, что даже под землю их запихнули, - хмыкнул Цезарь.
Бесконечный калейдоскоп обычных наземных поездов все-таки пошел ему на пользу, и сейчас он хотя бы перестал зеленеть от одного их вида.
Людей на платформе было мало – и только это спасло их от нежелательного внимания.
На время. На очень короткое время.
Исполинское здание вокзала нависало над головой. Дурацкая бетонная коробка с редкими окнами, он выделялся из окружающего пейзажа, как зуб выделялся бы в носу – и каждый раз отправляясь с него куда-нибудь, Виттория думала, что его архитектору надо было бы оторвать руки и пришить их туда, откуда они у него на самом деле растут.