Расстроенно дергая плечом, я отмахиваюсь от них и отключаюсь от раздражающих нутро ощущений.
- Крепче держи, - приказывает Зимовски строго, - Плечи и торс, наоборот, расслабь. Я поддержу.
- В смысле? - вопреки уставу, переспрашиваю я.
- Сейчас тебе понадобятся только ладони и пальцы. Все остальное беру на себя. Расслабься, я сказал!
Одну ладонь Жнец опускает на мой живот и медленно проводит поперек. И если он считает, что этот жест может расслабить… Что ж, он ошибся. Я напрягаюсь еще сильнее.
- Не так, Миля. Откинься назад. Да, на меня.
“Слушаюсь, сэр”.
- Правильно. Мышцы, Миля. Теперь - ныряй.
“Что?!”
- Брось. Ныряй в эфир. Это приказ!
“Волшебное слово” идет против моей воли и легко закидывает в знакомое марево подпространства. Оно поглощает меня, превращая реальность сначала в смазанную картинку, но почти сразу - окружая резкими и острыми линиями предметов из реальности.
Но вот что странно. Ожидая обжигающе ледяную ауру Жнец, вместо нее я неожиданно чувствую приятное и надежное тепло. Оно действительно окутывает мои спину, плечи и бедра и словно заворачивают в своеобразный гипс, с легкостью поддерживающий вес моего тела и позволяющего не концентрироваться на верной позе.
При этом ладони, которыми я держу пистолет, словно каменные. Но в хорошем смысле. А само оружие становится логичным продолжением моей руки.
И хотя к курку я еще не притронулась - эфир уже демонстрирует мне небольшой диафильм:
Глухой щелчок. Отдача.
Дрожь проносится на мышцам и отзывается толчком в животе.
Плечи дергаются назад.
Вспышка.
Пуля ползет, рассекая воздух наподобие утки на водной глади.
Крутится вокруг своей оси.
Приближается к мишени.
И лениво прошивает черную точку, обжигая края плотного листа и загибая их, как лепестки диковинного цветка.
Выскочивший патрон бьется о пол и отскакивает в сторону.
Тонкая темная струйка дыма змейкой вьется от дула и рассыпается на мельчайшие пылинки. Они порхают и в итоге опускаются на кожу.
Да уж… В реальности такого не увидеть. Не в таких деталях. И с ощущением, будто я не просто наблюдаю за процессом со стороны. Я его часть. Я - пуля. И я - звук выстрела. И тот тоненький дымок - тоже я.
Ух ты!
- Впервые стреляла в эфире?
Вопрос Жнеца, а также несильное, но уверенное давление его пальцев под локтевой косточкой выдергивает меня в реальность. Однако привычного отката почему-то нет, и это меня настолько ошеломляет, что я замираю, неверяще прислушиваясь к своим ощущениям.
Я чувствую себя… абсолютно нормально! Как будто и не было никакого эфира! Как так?
В восторге повернувшись к Жнецу, я почти выплескиваю на него свои эмоции, но все же успеваю одернуть себя. А еще - заметить странную туманную пелену в его глазах и большую, чем обычно, бледность кожи и губ.
Черт… Все логично. Откат никуда не пропал. Просто принял вместо меня его Жрец.
Но удержаться от мстительного замечания я не могу:
- Неприятная штука, правда?
Зимовски слегка кривится, и поэтому меня слегка бьет укол вины. Но, к моему удивлению, Эджей отвечает, почти незаметно усмехнувшись:
- Неприятная, да. И сильнее, чем я думал.
- Вы просто забыли, какого это, сэр. Наверняка, от ментального вмешательства поначалу у вас тоже были откаты.
- Шутишь, да?
- Прочтите, сэр.
- Стойка, Миля. Давай по новой.
Еще раз? Не, я-то не против, мне понравилось. Но Жнецу-то - не особенно…
Мужчина демонстративно дергает подбородком, понукая повернуться и встать правильно. И снова - одна рука на животе, вторая - под локтем, а торс уже знакомо врезается в спину.
Жрец прав - я никогда не пользовалась эфиром, держа в руках оружие. Я даже не думала об этом никогда, ведь для погружения мне нужна полная концентрация и в этот момент ничего не должно меня отвлекать.