- Вставай, девочка, - снова приказывает Жнец тихо.
Не хочу, конечно. Ведь в таком случае я лишусь отличной батареи. Но, видимо, с него достаточно. Пора и честь знать.
Слегка расстроенная, я подчиняюсь. Но вместо того, чтобы позволить мне пересесть на другое место, Жнец быстро и совершенно по-простому сдергивает с меня штаны и осматривает на наличие повреждений уже бедра и ноги.
И ничего серьезного не обнаруживается. Лишь несколько незначительных царапин и гематом, да мозоли на ступнях.
- Наверное, это все шок, - наконец-то устыдившись того, что капитану приходится нянчиться со мной, пытаюсь оправдаться я, - Но уже всё прошло, сэр. Спасибо.
- Шок, значит… - задумчиво проговаривает Жнец, дергая меня вниз и заставляя этим жестом снова сесть на его колени. На этот раз - верхом, прямо лицом к лицу.
На автомате я обхватываю ладонями широкие плечи.
И недоуменно хмурюсь.
До меня наконец-то доходит - мы с капитаном оказались в крайне странной ситуации. Слишком близко. Чересчур интимно. Глаза в глаза. Кожей к коже. Нагишом. Наедине.
Но меня не бьет очередной приступ паники или шока. Не до этого.
И жуткая, крайне жалкая обстановка тоже отходит на второй план. Скудное освещение скрадывает все лишнее, а треск горящих деревяшек, некогда бывших мебелью или половицами, воздействуют практически гипнотически.
Из-за увеличившихся зрачков Жнеца голубые радужки его глаз практически не видно. Зато непривычная густая чернота втягивает в себя, почему-то будоража до дрожи. И вызывает такое же темное влечение. Горячие ладони снова скользят по моему телу - бедрам и ребрам, груди и плечам - и вызывают жар уже другого характера. Неожиданное и совершенно несвоевременное возбуждение наливается тяжестью в животе и груди, и мне приходится громко сглотнуть образовавшуюся во рту слюну.
Одна ладонь капитана ложится на поясницу, вторая - на затылок, зарываясь во влажные волосы. И давят. Совсем немного, почти незаметно. Так что вперед поддаюсь первой я, поддавшись собственным низким инстинктам. И сокращаю то крошечное, разделяющее нас расстояние, прижимаясь не только грудью, но и скулой к щеке мужчины. И крепче обхватываю руками плечи.
Непроизвольно трусь промежностью о грубую ткань мужских штанов. И это трение отзывается горячей пульсацией и волной увеличивающего желания. Пережитая истерика рвется в другое русло - и теперь тело самым бесстыжим образом требует удовлетворения.
А ощущение сильного и мощного мужского тела под моими руками только усиливает это состояние. Я, как слепая, начинаю ощупывать плечи, спину и шею мужчины, проводя пальцами по всем точеным линиям и узлам мышцам. Это нереально возбуждает. С одной стороны, своей твердостью они недалеко ушли от камня. С другой, в них есть жизнь, есть сила, есть мощная энергия, которая кружит голову и заставляет задышать рвано и жадно, словно мне катастрофически перестает хватать воздуха.
Мои губы сами находят мужской рот в непроизвольном, но сильном желании. Он твердый, жесткий и невозможно упрямый, но сейчас открывается и, перехватив инициативу, жестко сминает мой рот в грубом поцелуе. Это довольно неожиданно. Но приятно и очень своевременно.
Зимовски вжимает меня в свой торс еще сильнее, еще крепче. Его пальцы с куда как большим напором мнут мою спину, мои ягодицы и груди, и я непроизвольно вскрикиваю от болезненной пульсации, которая пронизывает меня насквозь.
Поцелуев мне уже недостаточно. Да и нежность мне не нужна. Во время боя адреналин зашкаливает, время словно замедляет свой ход и даже ты сам тащишься едва-едва. Во время секса схожая ситуация. И даже завершение что того, что этого действа идентичны. У концовки может быть два варианта - печальное, с привкусом пепла и гноя, или же оптимистичное, удовлетворенное, полное торжества и умиротворения.
Теперь я это знаю. И очень хочу испытать прямо сейчас. Немедленно.
Холод никуда не девается. И в моменты, когда наши тела разделяются, кожу обжигает ледяной воздух и редкие капли, просачивающиеся через разрушенный потолок. Это страшно будоражит. И наше с мужчиной возбуждение обоюдное - едва ли то, с какой остервенелой жадностью он трогает меня, сжимает и целует, можно назвать признаком равнодушия.
Когда же он наконец-то сдвигает трусики и пальцами касается промежности, я нетерпеливо поддаюсь навстречу их движениям. И буквально сама насаживаюсь на крупные и жесткие подушечки. Никакого дискомфорта я не чувствую даже от первого проникновения - я уже достаточно намокла для куда более откровенный манипуляций. И уже сама опускаю вниз ладони, чтобы нащупать пояс штанов и то, что под ним. Обнаруживаю весьма ощутимый бугор и тру его через ткань в незамысловатом и прямолинейном намеке. Вместе со мной капитан с легкостью поднимается, чтобы встать на корточки и спустить штаны. Я обхватываю ногами торс Жнеца и буквально висну на нем, чтобы позволить тут же опустить вниз - прямо на крепко стоящий член.