- Не интересовался подробностями. В официальных данных значится Амир. А где именно - информации нет. Вопрос в другом - ты не принимаешь ночные блокираторы?
- Принимаю. Почему они не подействовали сегодня - я не знаю.
- Есть мысли?
- Ммм... Я еще не успела обдумать…
- Скорее всего, это результат сегодняшней тренировки. Ты зашла дальше, чем обычно. Тело не справилось с нагрузкой.
Или наоборот - справилось. И выдало такое количество энергии, что медикаменты сгорели нахрен.
- Ну… в таком случае, это еще неплохо, - пожимаю я плечами, не озвучивая свои мысли..
Потому что - это очень даже логично. Переход предела - это не только новые навыки и опыт. Но и упомянутая Жнецом нагрузка. Когда увеличивается количество тренировок - мышцы всегда в определенный момент начинают ныть. Когда больше проводишь времени за компом - голова пухнет от новой и незнакомой информации. Когда разрабатываешь новую прогу - в какой-то момент мозги начинают почти дымиться.
Вот так просто. И непросто одновременно.
- И об этом нежелательно сообщать психологу, не так ли? - с улыбкой спрашиваю я, озаренная догадкой, - Вы поэтому вызвали меня, сэр?
Жнец наконец-то убирает руку, и мне становится даже немного… тоскливо? Ведь было довольно приятно. Отступив, Зимовски неожиданно уходит из спальни в смежную комнату. И возвращается с двумя бутылками воды. Одну протягивает мне, и я на автомате беру. Хоть и удивляюсь такому внезапному проявлению гостеприимства.
- Ты ведь знаешь, что я довольно долго пробыл на восточной границе? - вдруг спрашивает он, - Как раз в то время, когда ты была ребенком.
Конечно, знаю. Я даже знаю, что большинством зачисток руководил никто иной, а именно Жнец. Но лицом к лицу мы никогда не сталкивались, разумеется. Мама всегда пристально следила за тем, чтобы оказаться максимально далеко от служащих САО. Иначе - быть мне в рядах Академии. Ведь белая светловолосая девочка среди темнокожих жителей Амира и Прерии могла бы сразу привлечь внимание бойцов спецназа ИРБИСа. А там дело за малым - анализы и тесты без труда показали бы мою принадлежность к Наследникам.
- А знаешь, что перед Академией Наследникам стирают память о детстве? Полностью или частично?
Да, тут я тоже в курсе. Я вообще много чего знаю. Даже слишком много.
Я, конечно, ничего не отвечаю, но мое молчание красноречивее всяких слов. И Жнеца не удивляет моя осведомленность. Для него она вполне понятна и объяснима.
- Наверное, так было бы проще.
Тут уж я качаю головой, отрицая.
- Исследования показали, что даже стертые воспоминания влияют на психику. Причем порой весьма серьезно. Ведь когда источник травмы неизвестен, ее невозможно проработать. Ни самостоятельно, ни с психотерапевтом.
- Так ты думала об этом?
- Конечно.
- Но программная корректировка весьма эффективна.
- В некоторых случаях. К сожалению, не на сто процентов.
- Вот как? А разве ты бы не хотела избавиться от определенных воспоминаний?
Ну вот - очередной странный разговор с самим капитаном! Ясное дело, такие моменты присутствуют. Но детство, несмотря на весь пережитый в то далекое время страх и ужас, не относится к той категории, которую мне действительно хочется забыть. По большей части.
- Миля?
Чтобы не отвечать, я открываю бутылку и прижимаю горлышко к губам. Прохладная вода льется в горло, и тут я понимаю, что я, оказывается, очень хотела пить. И потому за раз выдуваю почти всю емкость.
- Ну и от каких именно воспоминаний ты бы хотела избавиться, Миля? - настойчиво спрашивает Жрец.
Из-за того, что я старательно обдумываю собственные слова, приходится выдержать некую паузу.
- Есть парочка, - уклончиво отвечаю я, - Но это так, личное. С подобным я могу справиться и самостоятельно.
- Но не лучше ли будет обсудить?
Я удивленно вскидываюсь на капитана.
- С кем? С вами, сэр? Простите, но это… серьезное нарушение субординации.
Хотя о чем это я? Разве мы ее не нарушали уже, причем - не раз?
Наверняка Жнец подумал о том же, потому что громко и даже несколько зло хмыкает.
Потому - решительно приближается, со стуком ставит бутылку на стол и, опершись ладонями в столешницу, наклоняется.