С другой стороны - струйкой выдыхаю я через нос воздух - на то и расчет. Зимовски специально выбивает почву из-под ног - такие, как он, мастера своего дела. Не зря оттачивал столько лет…
- Первая тренировка пройдет завтра. Подъем - в четыре утра. В ваших же интересах не тратить время зря и ложиться спать. Все ясно?
- Так точно!
- Ли, Такахаси, Маали - выйти из строя! Всем остальным - вольно!
Час от часу не легче! А сейчас-то что?
- За мной, - командует Жнец, равнодушно мазнув по нам троим ледяным взглядом.
И без сомнений поворачивается на 180 градусов, уверенный, что мы последуем за ним.
Со стороны мы наверняка выглядим забавно - три женщины, разного роста, разной комплекции и нации. И послушно семеним, как цыплята, за большим и страшным командиром.
Но мне определенно не до смеха. Эфир никак не указал на подобный поворот событий. Так что чего ожидать, я не знаю.
И эта неизвестность немного, но пугает.
Я потому-то и предпочитаю работать с техникой, потому что она, в отличие от большинства людей, предсказуема. И хотя за годы своей жизни и работы в ИРБИСе я научилась вычислять алгоритмы человеческих действий, почему-то сейчас, будто испугавшись Жнеца, моя интуиция предательски замолчала.
Не совсем неожиданно, признаюсь. С подобным я уже сталкивалась ранее. Плюс сказывается прошедшее время, за которой я успела отвыкнуть от Эджея. Но всегда хочется верить, что за годы ты становишься сильнее и умнее. А тут - вот те поворот. Ты как будто все та же недоучка-салага, что и десять лет назад…
И как тогда - уже знакомая дорога.
Один коридор. Второй. А за одной из дверей - типичный медотсек с людьми, одетых во врачебную спецовку.
- Располагайтесь, дамы, - как мне кажется, немного насмешливо вдруг сообщает Жнец, - И можете не торопиться.
Несмотря на разрешение “не торопиться”, доктора тут же берут нас троих в оборот. Приказывают раздеться догола, по очереди берут всевозможные анализы, осматривают, задают вопросы и заполняют медицинские карточки. Все очень быстро, четко и отработано. При этом Зимовски по-прежнему присутствует и наблюдает за всем. И если Линда и я довольно спокойно это переживаем (трудно сохранять девичью стыдливость при нашей-то профессии и образе жизни), то Мику становится откровенно жаль - девчонка краснеет и совершенно по-детски тушуется, машинально прикрываясь ладошками. Но все же не сопротивляется. Хорошая, послушная девочка.
Я же, стоя нагишом перед одним из врачей, не ощущаю никакой неловкости. И дело не в красоте тела. А в голове. Из нас давно буквально выбили всякую девичью стыдливость, превратив в боевую единицу. И вторичные половые признаки - это лишь признаки, демонстрация которых смущать не должна.
Хотя в какой-то момент чувствую на себе сканирующий взгляд Жнеца и непроизвольно покрываюсь мурашками. И хмурюсь.
Но специально не оглядываюсь, чтобы не обманываться и не продемонстрировать эмоцию. У самого-то Зимовски нет нормальных человеческих реакций - проверено и доказано. Однако когда-то я думала обратное.
По завершению осмотра нам ставят каких-то три инъекции и выдают индивидуальный блок с недельным набором капсул. Странно, но это не наш стандартный набор со стимуляторами и блокаторами, однако на логичный вопрос, почему нет нашей обычной дозы, ответа мы не получаем. Только пренебрежительное неудовольствие за излишнее любопытство.
А ведь мы еще даже не подписали контракт…
Кстати, о птичках…
- Сэр! - решаюсь я обратиться к Жнецу только после окончания всех процедур, - Что по поводу договора?
- Никакого договора, мисс Маали, - равнодушно отзывается тот, - Проект “Амон” реализуется в рамках вашего основного контракта. Отказ от участия отклоняется при любых обстоятельствах.
- Так точно, сэр…
Не, ну а что я еще могу ответить? Юристы ИРБИСа действительно не оставляют нам никакой свободы, и все, кто решает все-таки завязать с институтом, едва ли могут позволить себе судебные разбирательства по защите своих прав - дороже обойдется. Причем, далеко не всегда только в денежном эквиваленте.