Официально я числился в составе аэродромной службы в какой-то летной части на окраине заштатного маленького городка в своей стране, а фактически участвовал в боевых операциях на стороне правительственных войск, против повстанцев. Это была очередная война за власть, за территорию. Кто был прав, кто нет, я не задумывался, это было бесполезно. Ни по каким документам нас здесь не было. Я лежал на кровати, левая рука тихонько ныла. Полежав, я направился в душ и долго стоял, смывая пыль и физическую усталость. Из душа вышел в одних трусах, выпил виски и снова завалился на кровать. За время, проведенное здесь, я стал другим, а не был тем неопытным курсантом, тем наивным юнцом. По прибытии я познакомился со своим начальником, капитаном Севастьяновым, Димкой Севастьяновым. Мы вместе выходили в город, где, когда была возможность, сидели в тех местах, где было тихо. Пили крепчайший кофе из очень маленьких чашечек.
Димка. Нет уже Димки. Через три месяца после моего прибытия, он погиб в одной из операций. На другой день, после его гибели, мне было присвоено внеочередное звание, и я занял его должность. Звания здесь давали быстро, но этот карьерный рост был за счет выбывших. Димку тогда вытащили, но он скончался уже в госпитале. Его не бросили, хотя он был уже без сознания. Здесь мы все были без опознавательных знаков и правило одно, мертвых за собой не вытаскивать. Нас здесь не было. Сколько парней полегло на чужой земле, где они и не были по документам, скольким близким приходили гробы, наполненные землей для веса, а где реальные тела не знал никто. Мертвых оставляли на поле боя. Это было жестоко, но мы выполняли приказ. Размышляя, я заснул.
Спал крепко и проснулся под утро. Умылся и, надев чистую полевую форму, отправился к начальству. Времени было уже часов восемь. Постучав в дверь и получив разрешение войти, открыл ее. В кабинете начальника сидел кроме него особист.
— Проходи, садись, — здесь не было как в обычной части докладов и прочих правил. Все было проще. Я прошел и сел на стул возле стола. Особист сидел на диване.
— Расскажи, что там было, — попросил он.
Я рассказал все, что вчера своему начальнику.
— Значит, считаешь, что вас ждали?
— Гарантий дать не могу, но все свидетельствует об этом. На случайную встречу гранатомет не носят.
— А может быть простая засада? Так, на удачу?
— В пункт назначения было несколько дорог, мы ехали не по главной и даже не по объездной, а практически малоиспользуемой, поэтому ждать там можно только зная, что мы будем на ней.
— Согласен. Я уже переговорил с местной разведкой. Кто сдал наши или их?
— С нашей стороны о маршруте знали только я, товарищ полковник, майор — руководитель операции. Водители получили информацию о маршруте только перед поездкой.
— Сейчас проверяют, где возможна утечка информации.
— Напиши рапорт, изложи факты и свое мнение, потом занесешь, — приказал полковник, и я вышел из его кабинета.
Писать рапорт, кажется легко, а на самом деле, когда пишешь, перед глазами встают картины реальности. Примерно через час я постучался в дверь, и, войдя, подал рапорт. Полковник пробежал глазами написанное, открыл папку, положил в нее рапорт.
— Что стоишь? Садись. Продолжим разговор, — он замолчал, проведя рукой по лицу, снимая напряжение, — в общем, принимай руководство Егор. Майор погиб во вчерашней стычке.
— Как это?
— Как обычно бывает на войне.
— Где он?
— Его вытащили, вопреки всем правилам оставлять тела убитых, не бросили. Из шестидесяти человек, вас осталось тридцать шесть. Из них раненных пятеро, их отправят домой. Я написал рапорт, скоро придет приказ о твоем назначении, но ты сам понимаешь, что так оно и будет, и нового начальника тебе не пришлют, так что приступай уже сегодня. В ближайшие дни придет пополнение. Теперь ты мой заместитель. Вопросы есть?
— Пока нет, — вздохнул я.
— Именно так, Егор. Звезды на погонах здесь падают быстро. Сплошной звездопад, жаль, что порой уже мертвым или их ценой. Но не нам унывать. Иди, вот ключи от его кабинета, размещайся, — он подал мне связку ключей.
Кабинет майора находился рядом. Открыв дверь, я прошел и сел за стол, осмотрелся и обратил внимание, что бумаг, в общем-то, и не много, да и откуда им взяться, это боевая должность, а не кабинетная и основным рабочим инструментом была не ручка, а автомат. В дверь постучали, без приглашения вошел особист.
— Пусто, — подтвердил он, осматривая кабинет, — он не часто здесь бывал. Я согласен с полковником, что звезды здесь падают на погоны быстро. Твоя задача сейчас выжить и я бы хотел, чтобы ты, как можно меньше думал, что карьерная лестница идет по крови. Фактически это так, но не надо об этом думать. Дома дослужиться до звания майора в твоем возрасте не возможно, а здесь война и другие ценности. Пошли, посидим, — предложил он.