Инспектор не счел нужным, что-либо комментировать, и уткнулся в бумаги, давая понять, что разговор закончен.
Я вышел в коридор, посмотрел на двери кабинетов, где за одной из которых сейчас была Линда. Я не боялся за нее, поговорят и отпустят.
Остановившись на крыльце полиции, я легко вздохнул и был готов сейчас же, отправится в Париж, но не все дела закончил. Позади я услышал звук открываемой двери и, обернувшись, увидел Линду, несколько раздосадованную.
– О! Рад тебя видеть целой и невредимой. Мне сказали, что ты здесь. Я как раз сейчас думал, как тебе помочь. Пытали? Иголки под ногти засовывали?
– Не смешно, а ты здесь тоже не по доброй воле?
– Я, как и ты, жертва гнусного подозрения. Но я не обижаюсь это их работа. Радостно то, что я уезжаю. А ты?
– Если бы! – сказала она с возмущением. – Попросили задержаться.
– С чего бы?
– Нашли причину, – не стала она мне доверять свои секреты. – Да, ладно, это простая неприятность влекущая задержку, но думаю не более чем на пару дней.
– Тебя подвезти?
– Спасибо, я прогуляюсь. Пока, может быть, когда-нибудь увидимся, – и пристально посмотрела на меня, пытаясь что-то увидеть для себя. Я понимал, что сейчас она ищет виновника своей задержки. Но увидела лишь сочувствие.
– Пока. Удачи, – пожелал я ей.
– Да, она не бывает лишней, – и Линда направилась по улице, чувствуя на себе мой взгляд. Я направился к машине, которую и сдал машину в салон проката.
– Вы хотели на ней поехать домой?
– Я не хотел, а допускал возможность, – поправил я служащего.
Время шло к концу рабочего дня. Я позвонил Анне, и мы договорились о встрече, на углу улицы, недалеко от ее работы. Анна не опоздала. По ее виду не было заметно, что убийство Ленца как-то повлияло на нее. Да, в сущности, почему она должна огорчаться.
– Давай погуляем по городу, – предложила она, а я не стал возражать.
Мы бродили вдоль Женевского озера, поужинали в кафе на берегу. Лишь там слегка коснулись темы Ленца.
– Знаешь, он, в сущности, был не плохой человек, но амбициозный, считал, что его недооценивают.
– И что теперь в компании?
– А что должно измениться? Он же не Бог, а потому заменим. Все по-прежнему. С нами беседовали, мы ничего не скрывали, во всяком случае, я.
– Ты знаешь, что в его доме был убит еще один человек?
– Нет, – голос ее звучал искренне. – Кто?
– Один американец, Джон, как он мне представился в отеле.
– Да полицейские спрашивали, знаю ли Джона, но я его ни разу не видела. Давай закончим эту тему.
– Давай, лишь замечу, что сказал полицейским, что мой миф о тихой, спокойной Швейцарии разрушен.
Анна лишь пожала печами, извиняясь за свою страну, где я оказался, по ее мнению, в неприятной ситуации. Знала бы она, сколько у меня их было, таких неприятных ситуаций.
– Но ты не жалеешь?
– Нисколько, – и мой ответ был искренним.
Мы еще гуляли, разговаривали, а потом я на такси подвез ее к дому, где расплатившись, опустил машину.
– Не надо было, – сказала Анна.– Я думаю, что нам лучше попрощаться здесь и сейчас. Я хочу оставить воспоминания, те, что были там, а сейчас это будет что-то прощальное.
– Я так и не увидел, как ты живешь?
– Я тоже не знаю, как ты живешь. У тебя будет повод приехать еще раз.
– Не знаю, когда это может случиться.
– Но вероятность остается.
Я кивнул головой: – Приезжай ты ко мне.
– А ты будешь дома?
– Обещать не могу. Я птица вольная и могу оказаться где угодно.
– Я позвоню сначала, – подойдя, поцеловала меня. Знакомый запах духов накрыл меня, но сейчас это было ощущение легкости и завершенности. Третий поцелуй за один день от разных женщин, но именно этот, был самым приятным.
Она повернулась и пошла, а я смотрел ей вслед с чувством некой жалости к себе, к своему одиночеству и свободе, а также тому, что Анна оказалась той, кем и была для меня с самого начала – изумительной женщиной.
Но, я также знал, что жалось к себе пройдет, надо только чуть-чуть подождать. Я умел с ней договариваться.
Пройдя вдоль улицы, я остановил такси и направился в отель собирать вещи.
16
Утренний поезд уносил меня из Женевы, и к обеду я ступил на тротуар Парижа, вдохнул его воздух, который был, не так чист, как в Женеве, но это был родной воздух, которым я дышал уже много лет. Дома я переоделся, составил шифровку, чтобы закончить операцию, проехал и оставил сигнал о том, что тайник заложен.
После этого легко шагал по улицам Парижа. Теперь я был свободен и мог себе позволить расслабиться. Позвонил Элен и сообщил, что я уже в Париже, но на работе буду завтра, пусть готовиться.