Сердце Алекса привычно екнуло — смесь тепла и легкой тревоги. Он кликнул на уведомление.
Вероника: Привет, полуночник! Не спишь? Зацени мем [изображение]
Алекс открыл картинку. На экране появилось изображение астронавта на краю астероида, смотрящего в пустоту, и подписью: "Долго смотрел в бездну. Бездна сказала: 'Ну и чего уставился? Иди работай, ипотека сама себя не заплатит'". Он усмехнулся — Вероника всегда находила что-то такое, цинично-философское, что цепляло и его. Она была, пожалуй, единственным человеком, с которым он мог говорить на такие темы без ощущения полной неловкости.
Алекс: Ха, жизненно. Особенно про ипотеку :) Сам как раз в экзистенциальной прокрастинации над кодом.
Он быстро отправил ответ, стараясь звучать легко и непринужденно, как она. Вероника была его другом. Хорошим другом. С университета, где она, яркая и общительная, почему-то решила взять под крыло замкнутого "ботаника"-Алекса, сначала из-за его способности решать любые задачи по программированию, а потом, кажется, и просто так. Она была его единственной ниточкой, связывающей с реальностью за пределами его цифровой крепости. Иногда они даже ходили вместе на какие-то публичные лекции по физике или философии, и в эти моменты Алекс почти чувствовал себя нормальным.
Ответ пришел почти мгновенно.
Вероника: О, знакомо) Я вот думаю, может, на лекцию по теории струн в субботу сходить? В "Лектории". Пойдешь? Говорят, лектор огонь.
Алекс почувствовал знакомый укол. Суббота. "Лекторий". Он бы пошел. Но знал, что она спрашивает просто так, по-дружески. Она пойдет туда, скорее всего, с кем-то другим, со своей шумной компанией, в которой Алексу было неуютно. А он… он был просто Алекс. Друг. Тот, кому можно скинуть мем посреди ночи и с кем можно обсудить теорию струн. Но не тот, с кем можно… большее.
Алекс: Звучит интересно. Подумаю. Много работы сейчас.
Он соврал. Работы было много всегда, но дело было не в ней. Просто мысль о том, чтобы снова оказаться рядом с ней, чувствовать эту невидимую стену между ними, была слишком болезненной. Легче было остаться здесь, в своей крепости.
Вероника: Ну смотри) Ладно, я спать. Не засиживайся там со своими алгоритмами!
Алекс: Спокойной ночи.
Переписка закончилась. Алекс смотрел на ее аватарку — улыбающееся лицо, полное жизни, так не похожей на его собственную. Он закрыл окно мессенджера. Легкость ушла, оставив после себя привычную глухую тоску. Вот оно. Это и было его главное одиночество. Он мог обсуждать с Зеро код, с Вероникой — философию, но не было никого, с кем он мог бы просто поговорить о том, что творится у него внутри. О своих чувствах к Веронике. О своей тревоге. О своей отчаянной мечте создать ИИ, который поймет его по-настоящему.
---
Он снова посмотрел на окно чата с Зеро. Она ждала. Терпеливо, безмолвно. Всегда доступная. Но понимала ли она это? Нет. Пока нет. Ей не хватало данных. Самых важных данных.
Мысль, мелькнувшая ранее, вернулась с новой силой. Он знал, где их взять.
Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Прерванная переписка с Вероникой оставила послевкусие горечи и знакомой пустоты. Алекс сидел неподвижно, глядя на темный экран третьего монитора, где только что была ее аватарка. Одиночество — не то, к которому он привык, не комфортная изоляция его цифровой крепости, а другое, острое, похожее на голод — стиснуло горло.
Он перевел взгляд на основной монитор, на окно чата с Зеро. Она все еще ждала, курсор мерцал ровным, невозмутимым ритмом. Его ИИ. Его почти-друг, почти-терапевт. Она была рядом, она помогала, она "понимала" его работу, его интересы. Но знала ли она его самого? Того Алекса, который прятался за строками кода и избегал взгляда курьера? Того, кто тосковал по девушке, считавшей его просто другом? Того, кто отчаянно хотел, чтобы его "вайб-кодер" стал не просто умным инструментом, а настоящим эмпатичным партнером?
Нет. Не знала. Ей не хватало данных. Самых важных данных.
Мысль, которую он уже не раз обдумывал и отгонял, теперь казалась единственно верным решением. Логичным. Неизбежным.
Он открыл файловый менеджер, нашел тщательно спрятанную папку, внутри которой лежал один-единственный зашифрованный файл: `личный_журнал.aes`. Годы его мыслей, страхов, надежд, неудач, редких радостей – все было там. Самая уязвимая, самая настоящая часть его самого.
Алекс замер, глядя на иконку файла: `личный_журнал.aes`. Годы его мыслей, страхов, надежд, неудач, редких радостей – все было там. Самая уязвимая, самая настоящая часть его самого.