— Урасима. — Опять послышался голос.
Я старался молчать, смотря в другую сторону.
— Урасима! — Продолжала повторять черепаха.
— Да чего? — Сорвался я.
— Урасима, я Отохимэ, дочь повелителя морей, приплыла сказать тебе спасибо за то, что ты спас меня вчера от тех назойливых детей.
— Спас? — Опешил я.
У меня и в планах не было просто её спасать, но не стану же я говорить дочери повелителя морей, что хотел её съесть.
— Да... Наверное. — Пробурчал я.
— Ты голоден, Урасима?
Черепаха подплыла ближе, а я настойчиво решил, что если она не предложит чего получше, то я точно выловлю её из воды. Нападу неожиданно, и нет разницы, чья она там дочь.
— Да, я голоден, Отохимэ.
— Тогда я приглашаю тебя в мой дворец, Урасима. Поплыли! Я тебя как следует отблагодарю и накормлю, ты не переживай.
— Но тут нет никаких дворцов. — Я осмотрел абсолютно ровную водную гладь и приготовился напасть.
— Так он же под водой! Ты прыгай мне на спину, я тебя доставлю.
Не знаю, что именно заставило меня задуматься о предложении этого животного. Может, то, что оно разговаривает не хуже человека, а может и то, что черепаший панцирь как будто расширился, выделяя мне место. Да и, наверное, не всем выпадает честь прокатиться на спине дочери повелителя морей.
Черепаха пристроилась максимально близко к лодке, а я переступил за борт сначала одной ногой, и, лишь убедившись в твёрдости панциря, залез на него полностью.
— Держись, Урасима!
С этими словами Отохимэ кинулась вниз, очень быстро погружая нас под воду. Конечно, я малость испугался — я ведь резко погрузился в холодное море. К тому же, я ведь совсем не умею дышать под водой, а набрать воздуха в лёгкие не успел. Но, на удивление, держась за эту черепаху, я спокойно мог вдыхать кислород. Словно рыба.
Мы спускались всё глубже и глубже, минуя косяки очень аппетитных рыб. Те порой останавливались, чтобы посмотреть на мужчину, оседлавшего черепаху в глубинах моря. Да ещё и не абы какую черепаху!
Совсем скоро мы увидели сам дворец. Удивительным было всё: начиная с того, что он находился на дне моря, заканчивая тем, что весь он был исписан невероятными узорами и украшен жемчужинами и кораллами. Изо всех окон сочился странный свет тёплого оттенка. Интересно, как они зажгли свечи под водой? Это ведь просто немыслимо!
Черепаха подплыла к длинному крыльцу, примерно из пятидесяти ступенек, и позволила мне слезть с её панциря. Стоя на покрытии, что напоминало мрамор, я был так лёгок, словно весил как минимум на треть меньше положенного. Наверное, под водой это обычное явление. К тому же, сама поверхность совсем не скользила, как это было бы на суше.
Говорящая черепаха уплыла наверх, к входу в особняк, оставив меня одного. Возможно это не совсем прилично — вот так вот самостоятельно передвигаться в чужих владениях, но я побрёл вверх по ступеням. Меня ведь вроде пригласили, верно?
Конечно, учитывая лёгкость, преодолеть крыльцо не было проблемой. Как только я оказался у больших двойных дверей, они отворились, открывая моему взору удивительное чудо.
Меня встречала немыслимой красоты девушка. Единственное, что позволяло как-то ассоциировать её с черепахой, это её платье. Зелёное, на вид из невероятно лёгкой ткани, какой не купишь на рынках Японии. Оно блестело на плечах, а на бёдрах было слегка прозрачнее, чем на остальном теле. Её волосы, завязанные в высокий хвост, были каштанового цвета, выделяя её среди синеватого местного пейзажа. Кожа тоже была зеленоватого оттенка, а милая скромная улыбка — как губами, так и глазами — словно поощряла за что-то. За что-то важное и значимое, но не ясно, за что именно. В ушах у неё были серьги из маленьких, идеально ровных жемчужин. Такое богатое украшение на ней сильно не выделялось, не перебивало внимание, но подчёркивало её красоту. Словно послевкусие от блюда, что было вкусным само по себе. Лишь одна часть её образа могла показаться некрасивой или странной, в глазах обычного человека — жабры. Рыбьи жабры, прямо на румяных щеках, под её слегка узкими очами.
Кроме цвета платья, ничего не должно было наталкивать меня на мысль о том, что это та самая черепаха, но я абсолютно точно знал, что это она. Пятнадцать секунд назад я плыл, сидя на её панцире, а сейчас она ласково смотрела на меня, сложив нежные, стройные руки на уровне живота.