— Приветствую тебя во дворце повелителя морей, Урасима. — Она слегка отступила назад, давая возможность рассмотреть просторный зал за ней.
— Так ты действительно его дочь? Дочь правителя морей, Отохимэ?
— Ну конечно, Урасима. Пойдём за мной, прошу! — Её нежный и жизнерадостный голос словно прорезал водную гладь, как лучи солнца.
Она повернулась спиной, позволяя мне рассмотреть вырез на лопатках, и пошла вдоль зала. Походка её была такой лёгкой и непринуждённой, что можно подумать, будто она плыла. Ну да, мы ведь под водой.
Внутри поместье оказалось ничем не хуже. Полы и стены словно блестели, перила лестниц украшались извилистыми узорами, а на столиках, в вазах, вместо привычных цветов красовались кораллы. Всюду плавали самые разные рыбёшки, переливаясь всеми цветами радуги, и постоянно поглядывали на меня. Ещё здесь было целое множество слуг. Наверняка в поместье самого Сёгуна их не меньше, пускай этих и выделяли жабры на лице. Стоит также отметить, что на стенах висели и картины, изображавшие рыб… В шляпах.
Следуя за коротким подолом зелёного платья, я добрался до другой, ещё более красивой комнаты. Высокие потолки и огромные панорамные окна стали неплохим дополнением к богато украшенному и, что не менее важно, богато заполненному столу. От количества тарелок у меня даже помутнело в глазах. Нарезкой был выложен солёный карп, а рядом с ним лежал огромный жареный угорь. Тут же стояло ассорти из напоминавших по внешнему виду каштаны моллюсков Хамагури и моллюсков Хаваби, которые мы называем “Морским ушком”. К этому подавались Мисо, Натто и даже белый рис! Это вам не просом заедать! Сразу же взгляд падал на жареного фазана. Какая редкость! А чего только стоят сушёные апельсины, рисовые лепёшки, моти и югаси, подаваемые на десерт.
— Дорогой Урасима! — Отохимэ немного приблизилась, позволяя рассмотреть её зелёные, как кувшинки на поверхности пруда, глаза. — Я очень благодарна тебе за спасение. Ты мой герой! — Она ласково провела по моей руке и улыбнулась. — Я хочу отблагодарить тебя, а поэтому мой дом — твой дом. Мои слуги позаботятся о тебе. — Стоявшие недалеко от стола слуги, которых я не заметил из-за обилия яств, кивнули. — Прошу, наслаждайся, и не переживай о ночлеге.
Это просто потрясающе. Не думаю, что смог бы когда-нибудь позволить себе что-то подобное. Мы с Матерью питались только рыбой и просом, после смерти отца. Точно!
— Отохимэ, меня на поверхности ждёт моя Мама. Я должен принести домой рыбу, чтобы мы не умерли с голода. — Задумчиво отозвался я.
— Урасима, я же дочь правителя морей, и позабочусь и о твоей матери тоже! Я вышлю ей рыбы, пока ты здесь. — Она поднесла одну из тарелок к моему лицу. — Вот, ты только попробуй этот Сэкихан! Это невероятно вкусный красный рис с бобами адзуки.
Я хотел было возразить, но чудесный запах ударил меня прямо в нос. Думаю, это блюдо куда вкуснее кузнечика или любого другого насекомого, которым мне пришлось бы питаться без улова. И я поддался!
Поочерёдно я пробовал всё, что мне предлагала Отохимэ или подносили слуги в тёмно-синих одеяниях. Жареное смешивалось с тушёным, сладкое — с солёным, острое — с кислым, горячее — с холодным. Мой язык, пребывавший в беспамятстве, будто умер от наслаждения. А вскоре и мне самому стало тяжело. Мой набитый живот тянул меня вниз, словно ко мне вернулась привычная тяжесть, как на суше. Теперь я уже точно не мог думать, как прежде. Сегодня я абсолютно точно нарушил все правила Хара Хачи Бу, которым учила меня Мать. “Ешь, пока желудок не будет наполнен на 80% и сосредотачивайся на еде”. Думаю, я позволил себе пройти мимо этих заветов, из-за чего находился в состоянии лёгкой эйфории, словно ещё и выпил алкоголя. А Отохимэ, приглашающая меня встать, казалась ещё более ласковой.
— Ни о чём не беспокойся, Урасима. Мои слуги проведут тебя в твои личные покои, отдыхай. — Она выбежала из столовой, оставив за собой шлейф непринуждённости и лёгкости.
Слуги же повели меня на второй этаж. Они также, как и Отохимэ напоминали людей, если не всматриваться в жабры, но их цвет кожи был больше синеватого оттенка, чем зелёного, как у дочери Правителя Морей. Меня отвели в конец коридора и впустили в одну из комнат. И тут я, конечно же, обомлел. У стены ждала Кошин — кровать-платформа, с шёлковым балдахином. Наверное даже Император Японии ни за что не смог бы позволить себе такую. Рядом стоял изысканный Карабицу — шкаф-сундук для личных вещей. Столь красивую мебель нужно ещё поискать, наверняка её привезли из других стран. Тут и там для моего удобства были расположены золочёные ширмы с изображениями цветущей сакуры, гор и журавлей. Нос сразу же ублажали зажжённые благовония, а глаза расслаблялись от масляных ламп с рисовой бумагой, что давали очень мягкий приглушённый свет. Единственное, что слегка выбивалось из пейзажа роскоши — старая, побитая временем ваза. Сразу видно — обстановкой комнаты занимался Японец, хорошо разбирающийся в Ваби Саби — эстетике кроющейся в изъянах. Разве это не красиво, наблюдать губительную силу времени? Такая старая посуда буквально проводник сквозь десятилетия.