Не знаю, достаточно ли я уделил внимания наслаждению красотой, ибо я просто рухнул на кровать и заснул сном самым забвенным, что когда-либо был в моей жизни.
Утро выдалось на удивление прохладным и свежим. Почувствовал я это сразу же, не вставая с кровати, ибо лежал абсолютно голый. Как только я увидел своё нагое тело, резко вскочил и начал осматриваться. Во-первых, кто-то раздевал меня, пока я спал, что само по себе не хорошо. Во-вторых, моя одежда исчезла, что ещё хуже. У меня ведь нет денег, чтобы купить что-то новое. Но, поднявшись с кровати, я увидел на стоящем рядом стуле новый наряд. Опять же, могло показаться, что это неправильно. Может, это и не для меня? А я ведь даже разрешения не спросил! Но, видимо холод, терзавший моё голое тело, победил, и я облачился в Носиги из тонкого шёлка. Такой наряд считался неформальным, но носили его, как правило, очень богатые люди. По коже шли мурашки, когда она соприкасалась с лёгкой, почти неощутимой тканью, украшенной ласточками.
Как только я оделся, в комнату зашли двое слуг, в тёмно-синих одеяниях.
— Господин Урасима, доброе утро. — Начала девушка-рыба с чёрными волосами.
— Доброе… А где моя одежда? — Огляделся я.
— Не переживайте, мы её постирали. А для вас подготовили более роскошный наряд, как гостю. Госпожа Отохимэ уже ждёт вас.
— А где она?
— Она в саду. Я вас отведу, пока мой коллега будет наводить чистоту.
Девушка-рыба действительно развернулась и пошла прочь от комнаты, но в итоге немного замедлилась, чтобы я её нагнал. Поместье и впрямь было довольно большим, и шли мы долго, пока слуга не решилась скрасить наше молчание.
— Вы посланник Сусаноо? — Спросила она. — Богу бури не достаточно убитого им восьмиглавого чудища, и он решил позариться на дочь правителя морей? Или на самого правителя тоже?
— О чём вы? Я не знаю никакого Сусаноо. Это ведь божество из легенд…
— Послушайте. — Девушка-рыба подошла ближе. — Добровольно сюда попадают только для того, чтобы найти как причинять вред моему господину и его дочери. Не знаю кто вас послал, и кто позарился на них, но имейте в виду, что вы зря их недооцениваете.
— Уважаемая. Я не являюсь посланником кого-либо, и уж тем более не собираюсь причинять вред вашей госпоже. Она ведь сама пригласила меня… — Я окончательно запутался.
— В близкое окружение госпожи Отохимэ попадают либо её враги, либо идиоты. Выбирайте кто вы, но делайте это молча. И главное: никаких жабр.
Как только девушка-рыба закончила фразу, мы вышли из стен поместья в небольшой сад, где она оставила меня одного и скрылась. Территория выходила на утёс, с которого открывался удивительный вид на окрестности морского дна. Всё вокруг было украшено абсолютно грамотно подобранными по своим внешним качествам кораллами, водорослями, актиниями и прочими красивыми растениями, названий которых я не знал. Тут и там красовались небольшие фонтанчики из камня, изображавшие разных рыб в различных позах. Ещё виднелись композиции выстроенные из ракушек. Они имитировали пышные букеты цветов.
Но, главным украшением, конечно же, стала стоящая посередине сада Отохимэ. Каштановые волосы она всё также сплела в высокий хвост, и теперь они, из-за своего блеска, напоминали маленький маяк, не позволяя отвести взгляд. В этот раз она была в обтягивающем платье, кремового цвета, как у жемчужин. Оно было с вырезом на бёдрах, а короткие рукава почти обнажали плечи. Выделялось также и её декольте. На фоне этого платья, цвет её кожи перестал напоминать зеленоватый. Словно он менялся в соответствии с нарядом.
В руках эта чудесная девушка держала самый обычный деревянный лук и стрелы. Она вскинула руку с оружием, отведя локоть в сторону, и натянула тетиву, прицелившись. В момент этого движения её платье чуть-чуть приподнялось вверх, а вырез на бёдрах оголил ещё больше поверхности её тела. Конечно, у нас не принято подобным образом выставлять свои конечности на показ, я бы даже сказал, что в обычном обществе это сочли бы вопиюще неприличным и грубым, но мы не в обычном обществе. Мы под водой, а значит, и нормы здесь другие. И я глазел. Это было очень некультурно, но я не мог отвести взгляд от туго обтянутых тонкой тканью ягодиц и бёдер. Кажется, вот они, настоящие жемчужины, а всё остальное — жалкая пародия.