Мой грешный акт просмотра прервал свист выпущенной стрелы. Сначала я удивился тому, что она так быстро полетела под водой. А потом заметил ещё кое-что: стрела угодила в рыбу. Проткнула её насквозь и осталась внутри, заставляя жертву завалиться на бок и медленно подниматься, время от времени дёргая плавниками. Разве это правильно, для девушки, которая сама является рыбой наполовину? У неё ведь и в слугах рыбы, и по поместью они плавают. Погодите, так ведь и на ужин тоже была рыба. Разве это не странно? Я бы мог сказать, что стрела угодила туда случайно, но как только Отохимэ опустила лук и почтила меня своим довольным и дерзким взглядом, стало понятно, что она целилась туда, куда попала. А ещё она наверняка видела, куда до этого смотрел я…
— Урасима! Наконец-то проснулся. Как тебе мой сад?
— Здесь очень красиво, госпожа Отохимэ. — Отозвался я.
— Не называй меня госпожой, Урасима. Ты, всё-таки, мой спаситель. Можешь обращаться со мной на равных. Как тебе выстрел? — Она помахала рукой, в которой держала лук.
— Очень метко, но разве вы не убили рыбу?
— Убила, что с того? — Казалось, её это вообще не тревожило.
— Но разве вы не должны охранять их, как дочь правителя морей? Ваши слуги ведь тоже рыбы.
— Я не трогаю своих слуг, только беспризорных рыб. К тому же, по твоей логике, я давно должна была убить каждого рыбака в округе, чтобы те не убивали моих подчинённых.
— Я как-то и не думал…
— Не страшно, Урасима. Это природа — сильный убивает слабого. Когда связан с природой также тесно, как я, понимаешь это. — Ненадолго она отрешилась от своей постоянной жизнерадостности и лучезарности.
— Почему стрела так быстро полетела, хотя мы под водой? — Наконец спросил я.
— Это потому, что я коренной житель. Моё тело приспособлено и может запускать стрелы с большей силой. И дышать я тоже могу, за счёт них. — Она указала на жабры.
— Но тогда как дышу под водой я, Отохимэ? — Я пощупал щёки, дабы убедиться, что на них не отросли жабры.
— Я могу даровать тебе такую возможность на время. У меня тут, знаешь, есть особые привилегии. — Она посмеялась. — Кстати, ты бы не хотел себе жабры?
— Что?
— Только посмотри, как у нас здесь красиво и хорошо. Всюду слуги. Вкусная еда. Роскошная мебель, какой не бывает в Японии на суше. Ты можешь остаться здесь навсегда, Урасима. Ты мне нравишься.
В голове всплыли слова девушки-рыбы, проводившей меня в сад.
— Я прошу прощения, Отохимэ. Но мне ещё надо позаботиться о матушке, а её могут испугать жабры. Да и другие люди вряд ли меня примут.
— Зачем тебе другие люди, когда есть рыбы? Зачем они тебе, если есть я? — Отохимэ подошла ближе и положила руку на мою грудь.
“Никаких жабр”
— Я пока не готов, извини.
— Ну хорошо… — Она отстранилась. — Сейчас мне нужно уйти, но вечером тебя пригласят на ужин. В этот раз не совсем обычный.
И Отохимэ ушла, оставив меня в саду. Та самая девушка-рыба вернулась и неодобрительно на меня посмотрела, покивав головой в стороны.
Оставшуюся часть дня я провёл в своих покоях, напрочь забывшись игрой в Го против… Рыбы. Этот господин не был похож на других слуг. Он всё так же имел мужское человеческое тело, но вот его голова была полностью… Рыбной. Да, просто голова рыбы. Карпа, если быть точным. Пускай в детстве отец и учил меня играть в эту стратегическую игру, целью которой было захватить своими камнями как можно больше территорий на доске, этот рыба-человек оказался очень серьёзным противником. Почти перед каждым своим ходом он думал около минуты и теребил свои карповые усики, а после принимал такое решение, которое ставило меня в ступор, а ему в итоге приносило победу. Но, несмотря на его мастерство, один раз мне всё же удалось победить, а также два раза мы сыграли вничью. Пускай и оставшиеся 5 игр я проиграл. Да, мы успели сыграть целых 8 раз! Больше-то делать и нечего было, меня ведь буквально заперли в выделенной мне комнате. Возможно, Отохимэ просто обиделась из-за моего отказа…
Дверь распахнулась, а та же самая девушка-рыба, что запретила мне соглашаться на жабры, указала рукой в сторону коридора.