Я был не в силах сопротивляться ей и её слугам, выносившим меня из зала. Они притащили моё тело в комнату и оставили, и я заметил, что на одной из стен появилось новое окно. Нет, действительно, раньше его там не было, это точно. Я долго смотрел на эту стену сегодня, когда играл в Го с карпом.
Оконные рамы были толстыми и деревянными, а выходил новый проём на часть утёса. Это окно будто изображало картинную раму. Оно пыталось акцентировать моё внимание на чём-то. На рыбе. На рыбе, проткнутой стрелой, по какой-то причине так и оставшейся болтаться у окрестностей поместья. Это было последним, что я увидел перед тем, как упасть на кровать, теряя всякий рассудок. Сердце бешено колотилось всю ночь, пока мне снились самые абсурдные и непотребные сны.
— Очнитесь, Урасима!
Та самая девушка-рыба трепала меня за плечо, пока головная боль не отступила, позволяя раскрыть глаза.
— Да? — Неловко спросил я.
— Через час вас поведут на обряд очищения, чтобы сделать вам жабры. — Она будто отчитывала меня.
— Здорово. — Я глупо улыбался, вспоминая Отохимэ.
— Подъём! — Девушка-рыба отвесила мне солидную пощёчину. — Прогуляемся кое-куда.
Она чуть ли не силой подняла меня и вытащила в коридор. Ноги почти не слушались, а тело клонило к земле. Меня повели в ту часть поместья, где я ещё не бывал. Мы спустились вниз, по незамысловатой лестнице и прошли чуть дальше по коридору, оказываясь у одной из дверей.
— То, что я вам сейчас покажу — такие же люди, как и вы. Были ими. — Произнесла девушка-рыба, впуская меня.
Комната оказалась заполнена, как мне сначала показалось, рыбой, пускай и мёртвой. Было похоже на кухню какого-нибудь крупного портового заведения. Правда вот, были в этой рыбе странности. Да, даже находясь под остаточным влиянием алкоголя, я сразу всё понял. Здесь останки слуг Отохимэ. Конечности, которые были смешаны из рыбьих и человеческих. Головы карпов, наподобие той, что развлекала меня весь вчерашний день. Даже внутренние органы.
— Что это? — Я совсем растерялся.
— Это останки таких, как вы. Она заманивает к себе рыбаков и экспериментирует. Делает из них наполовину людей, наполовину рыб. Даже наши жабры. — Она указала на свои щёки. — Это результат таких экспериментов.
— Но что она хочет создать?
— Госпожа Отохимэ помешана на двух вещах: власть и охота.
— И что?
— Она очень хочет охотиться на людей. Очень хочет расширить свои владения из морей до суши. А вас она цепляет сюда либо для того, чтобы сделать слугами, либо для того, чтобы попытаться сделать из вас солдат. Более сильных воинов, чем на суше. Она очень завидует вашим самураям.
— И что же мне делать? — Я бы не хотел охотиться на своих сородичей.
— Не знаю. Просто помни. Как только ты получишь жабры — уже не сможешь её ослушаться. Они лишают воли.
— Но почему ты мне помогаешь? Она ведь твоя госпожа. — Детали пазла никак не складывались.
— Долгая история. — Отмахнулась девушка-рыба.
— Ты попала сюда также, как и я?
— Да. И уйти больше не смогу. — Она вновь указала на жабры.
— Спасибо тебе, но я побегу. Мне, пожалуй, пора.
Я вспомнил о нарисованных на моей одежде ласточках. У нас в Японии ласточки являются символом материнской заботы и верности очагу. Я должен вернуться к матери.
Рефлекторно я побежал обратно в свои покои, чтобы забрать свою одежду. Как только я вошёл внутрь, увидел Отохимэ.
Она сидела на кровати, скрестив ноги. На ней было синее платье, почти полностью скрытое накидкой. Волосы снова распущены. Кажется, ноги, вернувшие былую твёрдость, снова начали подводить. Щёки снова загорели, а я снова захотел трогать её кожу, но вспомнил, зачем я пришёл, и смог взять себя в руки.
— Отохимэ?
— Время для ритуала. Сегодня ты получишь жабры.
— Отохимэ, я должен вернуться домой, к матери.
— Ты получишь жабры и меня.
Она встала, откинув свою накидку. Платье оказалось очень коротким, чересчур обтягивающим и, более того, немного прозрачным. Она хотела меня соблазнить. Не могу сказать точно. Может она действительно хотела со мной уединиться, но мне кажется, что она хотела лишь мной воспользоваться. Заставить меня быть послушным. Ну уж нет, я ухожу.
Я двинулся вперёд, чтобы найти и забрать свою одежду, но остановился.
А почему я должен уйти с пустыми руками? Вот же она, стоит передо мной? Я просто возьму её. Да. За то, что она хотела со мной сделать.