Вторая половина ночи 18 июня, центр Брюсселя, Европейский квартал.
Если говорят о Европейском Квартале, то обычно имеют в виду здание Еврокомиссии и вообще нагромождение офисов Евросоюза. Но задолго до Евросоюза, чуть-чуть южнее будущего дурного и бесполезного бюрократического комплекса, основан Королевский Бельгийский Институт Естественных Наук. По меркам XIX века он считался мощным исследовательским центром, но теперь, в XXI веке КБИЕН с полтораста сотрудниками выглядел маленьким реликтом эпохи научного романтизма — профессора Челледжера с Затерянным миром. Хотя в конце XX — начале XXI века здание института переделано в модерновую коробку, ассоциация возникает именно такая — из-за статуи игуанодона у главного входа, и общего обилия динозавров в экстерьере и интерьере. Туристы и даже многие брюссельцы полагают, что нет тут никакого института, а есть лишь музей, тема которого — именно динозавры, однако те, кто информирован лучше — знают, что КБИЕН продолжает работать в сфере науки, причем на весьма высоком современном уровне.
Бригад-генерал Штеллен был как раз из тех, кто информирован лучше. Вот почему тут посреди ночи с 17 на 18 июня около дверей КБИЕН остановился черный микроавтобус (служебный, но без маркировок — такая специфика контрразведки). Два крепких парня в цивильной одежде извлекли из салона — санитарные носилки, груженые тремя черными пластиковыми мешками, далее — следуя распоряжениям Штеллена, втащили это в холл, проделали некоторый путь… …И в итоге сгрузили мешки на огромный пластиковый стол в одной из лабораторий.
— Пш-ш! — произнесла худощавая стройная персона, чрезвычайно похожая на судебно-медицинского эксперта Меган Хант из сериала «Следствие по телу», — И что тут? Ради какого паскудства я пожертвовала несколькими часами хороших снов? Почему-то мне кажется, что обитатели этих мешков могли подождать не только несколько часов, но и несколько тысячелетий. Итак, Вальтер, почему ты молчишь? Или мне надо адресовать вопросы твоим очаровательным мальчикам? Это такой в Европе спецназ теперь, а?
— Доброе утро Ликэ, — ответил бригад-генерал.
— Хай, Вальтер. С чего ты взял, что уже утро, и тем более, что доброе?
— Извини, Ликэ… Парни, это знаменитая в узких кругах доктор-палобиолог Ликэ Рэм,
— Доброе утро, доктор Рэм, — практически хором ответили парни.
— Пш-ш… И вы тоже про доброе утро. Знаете, мальчики, тут селедка не жарится. И вы можете триста раз сказать «доброе утро», но от этого ночь не станет утром вообще, и добрым утром в частности. Законы астрономии безжалостны. Это вам на заметку… А теперь, Вальтер, будь добр, поясни, что за пакость тебе вздумалось притащить в мою лабораторию посреди ночи?
— Объясню через минуту, — сказал он, и обратился к подчиненным, — парни, на сегодня свободны, поезжайте отдыхать. Завтра в 8:00 появитесь в управлении, и там внесите в компьютер данные о служебной поездке. Но не раньше и не позже. Вопросы? Вопросов не было. Двое рядовых сотрудников контрразведки покинули помещение и, только когда за ними закрылась дверь, Штеллен сообщил:
— Дело в том, Ликэ, что возникла необходимость экспресс-анализа ДНК трех тел. Мне чертовски стыдно, что я отвлек тебя от здорового сна, но ты — лучшая.
— Не подлизывайся. Ты самый гадкий засранец на всем континенте. Если бы ты не был лучшим другом, то был бы послан мной так далеко, что риторика гарлемского докера в момент падения кирпича на ногу показались бы тебе ангельским пением.
— Извини, Ликэ, но сразу после я приглашаю тебя завтракать в «Чертову мельницу».
— Пш-ш… Сразу после? А как быстро тебе нужен экспресс-анализ ДНК?
— Хорошо бы в течение часа.
— В течение часа, это к Гэндальфу, но за два часа я справлюсь. Может, за полтора, если сейчас ты не будешь стоять, как эрегированный пенис эласмотерия, а наденешь халат, перчатки, маску, и поможешь мне. Все названное вот в этом шкафу.
— Конечно, я помогу, — он начал быстро переодеваться по лабораторному стандарту и, в целях расширения кругозора, спросил, — Ликэ, кто такой эласмотерий?
— Это шерстистый носорог размером со слона, обитал в Европе весь период последнего оледенения, — просветила доктор Рэм, — а эти тела в мешках официальные или нет?
— По большей части официальные, но они top-secret до завтрашнего утра. И еще: мне в оперативных целях понадобятся головы в отдельных расфасовках с этикетками.
— Понятно, — невозмутимо отозвалась она.