— Эй, Арайн, ты не поняла. Это был не наезд, а вопрос. Я реально спросил: где грань?
— Ах вот ты о чем… — протянула штурман.
— Слушай, экипаж! — обратился ко всем Нэд, глядя на стенной телеэкран, — Тактическая новость! Субмарина Чоэ Трэй на пассивном сонаре!
— Принято! — отчеканила Арейн, — Экипаж! Боевое расписание!
Случилось короткая суета, свойственная резкому переходу от отдыха к экстремальной работе. По закону бутерброда, именно в этот момент запищали малыши, трое хором. И можно было оценить истинность недавних слов Лекси: «если они захотят жрать, то ты услышишь соответствующий сигнал, даже сквозь композитные переборки». А сейчас Лекси на ходу бросила, обращаясь к гостям:
— Ребята, покормите их на камбузе, там милкмикс и термостат, короче: разберетесь.
— У-упс… — растерянно выдохнула Хлоя, — …Это что, мы будем кормящей мамой?
— Ничего сложного, — ответил Оливер, — хватай вот того, я беру этих двоих, и идем.
— Holy shit!.. — буркнула она, и последовала рекомендации бойфренда…
…В общем, оказалось, действительно ничего сложного. За пять минут, Оливер и Хлоя пристроили трех малышей к бутылочкам с молочной смесью, нагретой до надлежащей температуры (согласно прилагаемой инструкции). Оглушительный писк прекратился, сменившись чуть слышным бульканьем.
— Holy shit!.. — повторила дочка контрразведчика, — …У этих детей дыхательно-речевой аппарат, как у оперного певца.
— Бразильская птица: одноусый звонарь размером с ворону, — сообщил Оливер, — издает звуковые сигналы громче, чем шум турбореактивного двигателя авиалайнера.
— О… — Хлоя поправила наконечник бутылочки во рту младенца у себя на руках, — …В таком случае, нам еще повезло.
— Точно, — подтвердил он, следя за питанием двух младенцев, доставшихся ему.
— А… — продолжила она, — …Почему такая военная реакция на субмарину Чоэ Трэй?
— Просто: есть данные о подготовке покушения на нее.
— Олли, я слышала насчет покушения. Но что тут может сделать экипаж «Годзиллы»?
— Отслеживать эфирную активность и передавать информацию, — ответил он, — ты ведь понимаешь процедуру. Кто готовит покушение, тот проявляет себя в инфосфере.
— Это точно, — согласилась Хлоя.
*33. Наиболее массовая беспилотная авиакатастрофа в истории.
130-футовый академизатор «Пифагор», научно-патрульный корабль Морской милиции Верхней Ливии (LUMM) дрейфовал в стороне от хаотичного скопления арго-лодок и от франко-германской флотилии под командованием бригад-генерала Штеллена. Все эти корабли и лодки хорошо просматривались с топ-бриджа «Пифагора», и сейчас парочка персонажей как раз наблюдала в бинокли за происходящим в тусовке аргонавтов. Там нетерпеливо ждали анонсированного прибытия Чоэ Трэй, идолицы K-pop…
…Вилли Морлок опустил бинокль и произнес:
— У нас примерно час до экстремального шоу.
— Почему именно час? — поинтересовалась Фанни Шо, тоже опустив бинокль.
— Потому, — сказал он, — что это подлетное время борта C-130 Hercules, который сейчас движется по маршруту Тунис — Багдад, якобы с грузом гуманитарной помощи.
— А что там на самом деле? — спросила она.
— Хороший вопрос… — Морлок сделал паузу, — …Тут есть несколько версий.
— А откуда известно, что атака будет именно с этого самолета?
— Обычная информационно-оперативная работа, — ответил ветеран европейского левого терроризма, — волонтеры нашей команды и профи команды Штеллена анализировали в интернете и в эфире ту активность, которая возникла после четкого позиционирования субмарины Чоэ Трэй. И все это вывело нас к этому конкретному борту, готовившемуся вылететь из аэропорта Туниса. С ним много чего не так: и планирование его миссии, и логистика загрузки, и назначение экипажа. И его даже не ждут в Багдаде.
— Как-то у противника плохо с планированием легенды, — заключила Фанни Шо.
— Так ведь эра некомпетентности на дворе, — пояснил Вилли Морлок.
Фанни согласно кивнула, и добавила:
— Принцип Лоренса Питера во всей красе.
— Юхан Эбо называет это супер-некомпетентностью кибюрократии, — сказал Вилли.
— Да-да, — Фанни кивнула, — я знаю, как Юхан называет это, но я вовсе не согласна с его луддитской гипотезой, будто гипертрофированный рост методов кибернетики сделал бюрократию самоубийственно-всесильной.
— Самоубийственно-всесильной? — переспросил ветеран терроризма.
— Да. Этот был мой термин-экспромт в письме-ответе надутому нобелевскому гусю.