— Активное поведение, это что вообще? — поинтересовался Эрик.
— Тут есть несколько суб-вариантов… — Трикс пальцами изобразила ветвление, — …Для самого амбициозного суб-варианта есть сценарий размножения астронавтов.
— Ох ни хрена себе! Это что, серьезно?!
— Да. Как иначе подготовиться к колонизации Марса? Ведь в итоге цель именно такая.
— А-а… — подала голос Ханка, — …Правду ли говорят, что астронавты в таком сценарии предполагаются яйцекладущие?
— Да, разумеется. Ведь обычное деторождение в таких условиях слишком рискованно.
Эрик задумался на четверть минуты и спросил:
— Яйцекладущие астронавты, это как мистер и мисс Стояновы, из-за которых случился вчерашний феерический скандал с доктором Аслауг Хоген на «Зурбагане»?
— Да, — подтвердила Трикс, — хотя, это только маленький сегмент генной модификации предполагаемых марсонавтов… Так их сокращенно называют теперь.
— Маленький сегмент? — удивился он, — Куда уж больше?
— Вообще-то… — тут Трикс многозначительно покрутила пальцами над головой, — были намного более смелые эксперименты. Но они пока остановились на уровне мышей.
— Как обычно, за людей в лаборатории страдают мыши! — прокомментировал Эрик, — И, какими возможностями ученые пытались осчастливить милых грызунов?
— Приспособить к жизни в марсианской атмосфере без скафандра, — сказала Трикс, — в смысле: к пребыванию на Марсе без скафандра, а лишь с периодически применяемой кислородной маской, как при восхождениях на Эверест.
— До 20 миллиметров ртутного столба все не так уж плохо, — заметила Ханка.
Беатрикс Тайц утвердительно кивнула.
— Верно. Проблема в том, что на Марсе атмосферное давление около 5 миллиметров ртутного столба. Кстати, откуда ты знаешь про 20 миллиметров?
— Просто, это давление на высоте 25 километров над землей. Я участвовала в тестах.
— Тесты компании «Dinotopos Ltd»? — предположила Трикс.
— Да. За это неплохо платили и, кстати, это было познавательно. Я многое запомнила. Например, что 5 миллиметров ртутного столба, все-таки, капельку выше, чем TPOW и, значит, если добавить упругость кожи, то задачу голого марсонавта можно решить.
— Черт меня побери, если я что-то понял, — признался Эрик Лафит.
Ханка ласково погладила его по спине, и сообщила:
— TPOW — тройная точка воды. Крайняя точка температуры и давления, в которой вода может существовать в трех фазах: пар, жидкость, лед. При нуле Цельсия и давлении не меньше, чем четыре с половиной миллиметра ртутного столба. Если давление ниже, то жидкая вода невозможна. Она или замерзнет, или вскипит и испарится.
— Так, — сказал он, — но при чем тут голый марсианин?
— Голый марсонавт, — поправила она, — при том, что под кожей у живых существ — вода, точнее, водный раствор, который должен оставаться жидкостью.
— Но, — заметил Эрик, — тогда получается, что при 5 миллиметрах ртутного столба этот марсонавт должен быть охлажден до нуля по Цельсию.
— Не совсем, — сказала Ханка, — упругость кожи добавляет чуть-чуть давления, хотя, это детали. В 25 километрах над Землей вода кипит при 20 Цельсия. Ты уже знаешь, как я выгляжу, охлаждаясь до такой температуры.
— Не очень хорошо, — ответил он.
— …Не так плохо! — возразила она, — Но на Марсе даже на дне глубоких долин-каньонов давление лишь 10 миллиметров ртутного столба, а вода закипает ниже 9 Цельсия. Это соответствует земной высоте 29 километров. Вот там очень плохо. Хотя, как говорили ученые из исследовательской команды, если генетически запрограммировать кровь со свойствами антифриза, то проблема решится.
Трикс снова кивнула, и пояснила:
— Примерно такая серия экспериментов проводилась на мышах: модификация, которая добавляет в кровь глицерин или фруктозу. Этот механизм есть в природе у некоторых бабочек, пчел, и лягушек. Но мышам потребовались добавочная генная модификация: активные мембраны печени, чтобы не отравились специализированные клетки. И еще: форсаж сердца для перекачки такой крови, вязкой как сироп. В общем, как обычно, на практике получилась матрешка из вложенных проблем. И все-таки, ученые обещают в новой серии действующий прототип мыши-марсонавта. Такая мышь сможет обойтись вообще без кислорода, используя анаэробную утилизацию фруктозы.
— Слушайте! — вмешался журналист, — А может, проще терраформировать Марс?