— Если что, звоните, покатаем еще! — сказала Лилу.
На этом расстались, и Эрик воздержался от вопроса, какой генвекторик вызвал такую странную модификацию. Что внешность и темп этих двух ребят является результатом генной модификации, он не сомневался. Ханка — тоже так решила. И, по дороге к яхт-харбору, она снова спросила Эрика: похоже ли, что человечество распадается на веер различных биологических видов? Декаду назад Эрик готов был ответить на это скорее отрицательно — хотя сомневался. Но его мнение уже сильно сместилось под влиянием событий, которым он был свидетелем, или которые видел в репортажах. Генвекторики настолько быстро и разнообразно меняли человеческую расу, что некоторые концепты культуры просто не могли оставаться общими. Например: гигантский пласт культуры опирается на биологию человеческого размножения: спаривание, беременность, роды, грудное вскармливание младенцев. Не только мораль, и обычаи, но также ассоциации, используемые в объяснении социальных доктрин, опираются на этот порядок вещей…
…Но что, если этот порядок вещей, неизменный на протяжении сотен веков, и потому казавшийся нерушимым, рассыпается, как высохшая песчаная скульптура? Даже такая штука, как сходство детей с родителями, становиться условностью. Женщина может в широком спектре возможностей выбрать генетическую карту будущего ребенка, а что касается беременности и родов, то ее можно заменить «яйцекладущей схемой». Очень кстати в сознании Эрика всплыли «Сказки роботов» Станислава Лема (между прочим, соотечественника Ханки). Конкретно — ту сказку, в которой человеческую технологию размножения требуется объяснить в терминах цивилизации роботов (где сами роботы порождают потомство инженерным методом планомерного конструирования).
— Ты тоже вспомнил сказки роботов? — спросила Ханка.
— Да, а как ты догадалась?
— Просто: ты двигал рукой, как Калибан в рэп-Z-рэйве, когда изображает робота.
— Вот ведь… — буркнул журналист, — …Верно говорят испанцы: поживешь с волками — научишься выть.
— Кстати, про Калибана и рэп-Z-рэйв, — сказала она, — от него SMS пришло нам обоим.
— Черт, я отвлекся, и даже не слышал сигнал.
— Нормально, — Ханка махнула рукой, и показала ему экран ферфункена.
В этот момент скрипнули тормоза, и рядом остановился Кадиллак 1928 года (широко известный благодаря Голливуду — как транспортер Аль Капоне). Нео-копия, конечно.
— Hi, people! Вас подвести? — спросила девчонка, сидевшая впереди справа. Ее приятель, сидевший за рулем, просто приветственно отсалютовал ладонью.
— А-а… — Ханка сообразила, что ее взмах рукой был расценен, как просьба, — …Нет, мы просто жестикулируем за разговором. Но по-всякому спасибо, что предложили!
— Никаких проблем! — ответил парень.
— Где такую классную телегу взяли? — спросил Эрик, пользуясь случаем.
— В старой промзоне — дисконтная распродажа три дня: гангстерские телеги эры Сухого закона. Кроме Кадиллаков Аль Капоне там Студебэкеры Диллинджера, тоже классные.
— Ясно! — журналист улыбнулся, — Удачи, ребята!
— И вам удачи! — отозвалась девушка в Кадиллаке, ее приятель снова козырнул, и мягко надавил акселератор. Нео-копия транспортера знаменитого гангстера укатилась.
Ханка, копируя жест, козырнула им вслед, после чего сказала:
— Публика тут удивительно приятная.
— Тут жизнь такая, — ответил журналист, — а что в SMS Калибана?
— Вот, — Ханка передала ему ферфункен, на экране которого был следующий текст: «Help! Пришли два фраера из WCED дурят меня и Тутти в Ni-hao про общее благо».
— Реально, надо помочь, — заключил Эрик.
— Ладно, идем быстрее, — она прибавила шаг, — а что такое WCED?
— Это комиссия по экологии и устойчивому развитию при ООН. Черт знает, зачем они докопались до Калибана и Тутти, но это вроде миссионеров: любому загадят мозги.
— Тебе и мне тоже загадят? — спросила она.
— Мне не загадят, ведь я полевой репортер, и знаю, как обращаться с такими… И тебе, вероятно, тоже не загадят, у тебя уже сформирован здоровый бастион цинизма.
— Бастион цинизма, надо же… — произнесла Ханка.
*25. Устойчивое развитие и демоны экосистем.
К моменту прихода помощи, Калибан и Тутти сидели уже почти в сомнамбулическом состоянии напротив двух примерно 45-летних джентльменов, одетых (как подумалось Эрику) в строгом, но демократичном стиле мормонских миссионеров.
— О! — обрадовался Калибан, — Хвала Вельзевулу, это вы! Вот, мистер Ричардс и мистер Керлиз. А это мисс Качмарек и мистер Лафит, наш аудио-инженер. Всякие умные дела насчет физики и философии, это по его части.