— Лучше по именам, у нас неформальное общение, — предложил мистер Ричардс, встал и протянул руку польке, — просто: Джеймс.
— Просто Ханка, — сказала она.
— Просто Арно, — представился мистер Керлиз, тем временем мистер Ричардс уже успел протянуть руку Эрику… Процедура знакомства состоялась, все уселись за стол, и Эрик спросил напрямик:
— Чем мы обязаны такому вниманию со стороны WCED?
Мистер Ричардс профессионально изобразил дружелюбную улыбку, и развел руками.
— О, Эрик, это очевидно! Арт-шоу объединенных команд Калибана и Тутти стала ярким событием для нескольких молодежных субкультур. И далее, в ваших планах еще более яркое событие: погружение в Матапанскую Бездну и рэп-баттл с крупным азиатским инфлюнсером: мисс Чоэ Трэй. Подобные события формируют молодежный сектор общественного мнения. И, поскольку была затронута острая общечеловеческая тематика, для нас немаловажно, как именно она затронута.
— Джеймс, вы не могли бы конкретнее? — спросил журналист.
— Мне кажется, вы уже догадались, — подал голос мистер Керлиз.
— Арно, вы переоцениваете мою догадливость.
— Ваши арт-команды, — сказал мистер Ричардс, — открыли в молодежной среде широкую дискуссию об Асиломарских принципах. Это можно лишь приветствовать, однако, вы, наверное, согласитесь, что для подобных дискуссий важно всестороннее и объективное представление темы. Именно поэтому Арно и я находимся здесь.
— Разумеется, — продолжил мистер Керлиз, — мы понимаем, что молодежная среда всегда негативно смотрит на любые запреты. И, поскольку Асиломарские принципы содержат некоторые запреты, отношение молодежи к ним предсказуемо предвзятое. При этом, я полагаю, вы согласитесь с необходимостью некоторых запретов.
Возникла рассчитанная пауза, сделанная, чтобы Эрик ответил. Так и вышло, однако его ответ оказался неожиданным для миссионеров WCED.
— Я задумаюсь над этим, когда вы скажете, о каких конкретно запретах идет речь.
— Будь по-вашему, — ответил мистер Керлиз, не сумев совсем скрыть досаду (ведь он не получил ожидаемого ответа «да»), — будь по-вашему. Я приведу примеры, которые, без сомнения, важны для Калибана и Тутти. Запреты дискриминации по признакам расы, и признакам гендерного самоопределения. Тутти, скажите, я прав?
— Э-э… Ну… Да, наверное, — осторожно согласился лидер рэп-команды LGBT.
— Калибан, а что скажете вы?
— Я скажу, что дискриминация, это свинство, — чуть уклончиво ответил Клод Бертран.
— А теперь ваше мнение, Эрик? — продолжил серию вопросов мистер Керлиз.
Журналист устроил себе таймаут (делая несколько глотков чая, и продумывая слова), затем дал снова неожиданный ответ:
— Запрет дискриминации, это не запрет вовсе. Это отмена ранее введенного свинского запрета на социальную деятельность людей небелой расы, и людей неортодоксальной гендерной ориентации. Запрет ради уменьшения вреда от прошлого запрета, это очень плохая практика. Ведь дальше неизбежно последует запрет ради уменьшения вреда от запрета, введенного для уменьшения вреда от прошлого запрета. Запреты со стороны государства это худший инструмент из всех, что есть в арсенале общества.
— А запрет грабежа и убийства? — возразил мистер Ричардс.
— Запрет кому? — спросил журналист.
— Запрет любому, — моментально ответил миссионер WCED.
Эрик Лафит невесело усмехнулся.
— Неужели? Разве государству запрещено устанавливать налоги и объявлять войну?
— Это совсем другое! — возмутился мистер Керлиз.
— А вы можете объяснить разницу простой девчонке вроде меня? — встряла Ханка.
— Разумеется, я могу, но это займет время, и мы уйдем далеко от темы.
— А что, Арно, быстро не объяснить?
— К сожалению, быстро не получится.
— Ну, значит, разница вовсе не очевидна, — заключила она.
Мистер Керлиз оказался в явном затруднении, и поэтому мистер Ричардс переключил внимание на себя.
— Давайте не уходить в дебри, и говорить об очевидных вещах. Например, о запрете на загрязнение окружающей среды. Такие запреты нужны, не так ли, Ханка?
— Я простая девчонка, — ответила она, — мне бы как-то конкретнее.
— Разве вы не сталкивались с загрязнением почвы, воды и воздуха? — удивился он.
— Я много с чем сталкивалась. Но я не поняла: что конкретно вы хотите запретить?
— Сейчас я о принципе: экологически-опасные технологии должны быть запрещены.